Форум » Любимый город » Шана Това! » Ответить

Шана Това!

7 son of the 7 son: Шалом! Шана Това! в общем, лехаим!

Ответов - 53, стр: 1 2 3 All

одна из тех : Вот думаю чтобы ответить. Но из-за свое безграмотности по поводу праздников других культур и религий ничего не могу вставить. Но вспомнилось мне вот что. В детстве, которое проходило ещё во времена СССР церковные праздники как вы помните чтили немногие. По крайней мере я в свои 11 лет знала, что есть праздник Пасхи только то тем признакам, что бабушка пекла эти самые пасочки и красились яйца. Ну так как праздник, то все друг друга поздравляли, что-то там говорили, что-то отвечали. В смысл тех слов поздравлялок я и не вдавалась.Так вот. Иду значит я в воскресный день в магазин. навстречу дедушка сосед, который шел видимо из церкви. Завидев его: Я: - Доброе утро. Он: - Христос Воскрес! Ну я на эти слова типа поздравления с праздником не нашла ничего другого как в ответ сказать: - И Вас также. )))))))))) И только сустя годы я поняла почему после такого ответа на его лице было недоумение ))))

Fantom: Ну ладно-Шана това уметука! Хорошего, мирного, доброго и сладкого Нового Года! Хотя не мой это праздник!Пошукал трохі що це таке. одна из тех Немного напомнило старый анекдот-Идет утром в праздник Пасхи Леонид Ильич Брежнев,ему навстречу кто-то и говорит:-Христос Воскрес дорогой Леонид Ильич! Следующий встречный опять:Христос Воскрес дорогой Леонид Ильич! -На что он отвечает:-Спасибо ггмр мне уже доложили! Просто нас тогда так воспитывали и учили,и религия была под запретом.Помню как людей снимали с рейса ,за то что жена крестила ребенка,пока муж в рейсе.

MiBo: Fantom пишет: Помню как людей снимали с рейса Извините, а подробнее можете рассказать? Thank you.

Fantom: MiBo А было так,у 4-го мех.жена покрестила ребенка,раньше все церкви курировались соответствующим отделом КГБ,приходит бумага в партком ЧМП,ну а далее телега на судно вместе с заменой.И было это в начале 80-х.Мои друзья ,и я тоже в то время привозили священика на дом,так считалось безопасней.Хотя вездесующиеся старушки с лавочки просекали все сразу когда батюшка выходил с машины.

MiBo: Fantom пишет: я тоже в то время привозили священика на дом, Если бы мог поставил Вам +1, рейтинга не хватает. Thank you for the story.

7 son of the 7 son: Шалом, одесситы! Вчера начали праздновать Хануку.

Исида: 7 son of the 7 son Шалом!!

7 son of the 7 son: Шалом, Исида! Ма нишма? Не стал гадить колладжем "курочка на Хануку" в теме "кулинария", рецепт всё-равно нискажу "... Второй день без первого. И первый день без второго! И без компота третью неделю, я бы так не смог..." (с) "Добро пожаловать или Посторонним вход воспрещен"

Исида: 7 son of the 7 son Это шож у Вас там за повар такой кудесник. Такую красоту с крыльев выложить. Утащю себе эту идейку, потом над мужем прикольнусь. Так Вам задание ,фотик на каждый прием пищи с собой брать.

7 son of the 7 son: Шалом одесским славянам! Исида А Вы на Песах мацу делаете?

7 son of the 7 son: итак, обещанная история, публикуется с разрешения участника событий, я не участник, но пишу от его лица Easter vs Ramadan! После частичной смены экипажа, в низах началось какое-то брожение. Рядовые - индусы, но разных религий и из разных сословий, так называемых каст, кто там главный - хрен поймёшь. Вечером в "негритянских кварталах Чикаго" началось... С нью кру на борт прибыл Муфтий и с первого дня начал устраивать показательные молебны в корридорах. Зову боцмана и этого Муфтия... Провел лекцию о мультирелигиозности на судне , Муфтию втолковано, что Ислам - это хорошо, но если завтра во время его молебна выйдут хинду (которых, кстати, по головам больше, чем мусульман) и начнут лупить в барабаны и петь "Хари Кришна", то ... в общем, безобразий с одеванием там-тамов на чьи либо головы - не избежать. Так Шо, говорю, я супротив мусульман ничего не имею, но молитесь себе тихо в каютах и не мешайте остальному кру. Муфтий начал отбивать поклоны, мол хайрам-байрам или ураза-байрам, воПщем, говорит Рамадан! Ну сказать, что-б всеобщая мусульманская повинность в виде общей молитвы под надзором Муфтия, проводимая в коридоре прекратилась - не могу, но часть муслимов таки забили на своего духовного лидера и даже если они и молились, то тихо в каюте, как и раньше. Зато некоторые другие муслимы (ранее тихие и спокойные) начали малёхо бузить. Собрал на беседу ярых муслимов вместе с их предводителем, возмутился тем, что молитвы черезчур шумные, чаша терпения полна, ещё малёхо и весь ихний гадюшник переконтуют если не хинду, то представители других религий На что братва муслимская сказала, что буквально через два дня они будут праздновать Рамадан. И потом уже не будут нарушать всеощего спокойствия. Через два дня... С восходом Солнца, от заунылого воя судового муллы, проснулся весь парход. Муслимы (те которые уж очень усердные) молились очень отчаяно расположившись на всех палубах надстройки в коридорах и громогласно повторяли строчки из Корана. Когда я выскочил из каюты на источник истошного крика, то первое, что увидел, задницу практически у себя под дверью... Bloody bustard, what You fucking doing here? - сам собой сформировался вопрос в голове и неимоверное желание почувствовать себя в роли Шевченко перед исполнением пенальти, а представившеяся взору задница - должна стать мячом... но сдерживая себя от нахлынувшего желания, спрашиваю: - какого хрена ты тут делаешь? Муфтий расползается в улыбке со словами поздравлений с Рамаданом... и в этот момент, откуда-то из рукава своего балахона, он достаёт какое-то индусское зловоние и начитает меня им опрыскивать Моему негодованию нет предела... Что-же ты, сЦука, делаешь?!!! А Муфтий заявляет, что де то он молитвой борется со злыми духами и этот смэл, будет меня (и судно тоже) оберегать от всяких напастий и злых духов. Понимаюсь на мост, наблюдаю картину, что чиф весь мокрый. Спрашиваю, what’s fucking going on? Он говорит, что завалила толпа муслимов на мост, типа поздравить с Рамаданом, обрызгали какой-то хренью, которую он и пытался отмыть… Спрашиваю, ну что, мстить будем? А то уже созрел план Чиф: а тож, так не оставим! После завтрака собрал всех муслимов, устроил разгон. Отменил своё решение принятое накануне - выходной по случаю окончания Рамадана, мотивируя тем, что судно под Мальтийским флагом и Рамадан (или его окончание) не является праздником, согласно Мальтийских Законов Сказал, что если б они себя вели спокойно, то и отдыхали бы лишний день, а так - марш на работу! Муфтий пытался что-то сказать в оправдание, что типа ему всегда интересны обычаи разных народов и религий… обрываю его на полуслове, говорю, главное, что-б сЦука ты потом от своих слов не отказывался! (естесственно, обращение "fucking bich" в слух не произношу) Если всем мусульманским братьям интересны обычаи другой религии, то приглашаю на празднование Пасхи, останетесь очень довольны нашими обычаями , а сейчас на работу. Подошло время одного из главных Православных праздников - Пасхи. Всеношную на судне не устраивали, но к крестному ходу с чифом подготовились заранее. В ведро воды опустили крест, прочли «отче наш» и чиф отправился на освящение утренней выпечки (в отсутствие пасхальных куличей), а заодно и злой дух изгнать Через небольшой промежуток времени в низах начались крики и спустя буквально несколько минут мусульманская община фундаменталистов, обильно политая водой, ворвалась ко мне в каюту … Муфтий вопил, что недорезанный… С улыбкой американского рэйнджера, говорю: - так, тихо, ША! Вы хотели праздник другой религии – вы в нём поучаствовали. И тут появился довольный чиф, вошёл ко мне в каюту со словами: - о, все в сборе! бежали бл@ди, как черти от ладана! Вот, что святая вода и крест животворящий с демонами делает!

Luckyman: Читал жене. Спрашивает -Возможно ли такому быть на судне. Счастливая женщина! Если бы она знала все, что мы иногда устраиваем!!!

k®о$аv4?g:

Студентка: Luckyman пишет: Счастливая женщина! Если бы она знала все, что мы иногда устраиваем!!! такс...нукась и че вы там делаете

Luckyman: Студентка пишет: и че вы там делаете Работаем! Детям до 16 лет просмотр запрещен!

Fantom: Да ребята повеселились -от души С такими ярыми муслимами не работал,и дай бог не работать.Сплошной экстрим.

Che: Вообще, интересная история. Рамадан вообще-то не праздник. Это пост Празднуют не Рамадан, а его окончание

7 son of the 7 son: Che да кто спорит, праздник это или пост, мопед не мой, я только разместил объяву (с)

Исида: 7 son of the 7 son пишет: А Вы на Песах мацу делаете? Извеняюсь что с опозданием отвечаю - я не делаю мацу, по причине не пренодлежности к еврейской нации. Хотя к евреям отношусь с уважением, они в довоенное время научили мою бабушку(она в еврейской семье была в домработницах) этикету и стилю в одежде, и она это пронесла через всю жизнь, никто бы и не догодался что бабуля была с деревни. 7 son of the 7 son пишет: Easter vs Ramadan! Я как представила эту картину, кинокомедия...насмеялась.

7 son of the 7 son: Баян не мой, возможно многие читали, но я читал в первый раз, плакалЪ хатуль мадан Речь о тех временах, когда русскоговорящих интервьюеров в израильских военкоматах еще не было, а русские призывники уже были. Из-за того, что они в большинстве своем плохо владели ивритом, девочки-интервьюеры часто посылали их на проверку к так называемым "офицерам душевного здоровья" (по специальности - психологам или социальным работникам), чтобы те на всякий случай проверяли, все ли в порядке у неразговорчивого призывника. Кстати, офицер душевного здоровья - "кцин бриют нефеш" - сокращенно на иврите называется "кабан". Хотя к его профессиональным качествам это, конечно же, отношения не имеет. Офицер душевного здоровья в военкомате обычно проводит стандартные тесты - "нарисуй человека, нарисуй дерево, нарисуй дом". По этим тестам можно с легкостью исследовать внутренний мир будущего военнослужащего. В них ведь что хорошо - они универсальные и не зависят от знания языка. Уж дом-то все способны нарисовать. И вот к одному офицеру прислали очередного русского мальчика, плохо говорящего на иврите. Офицер душевного здоровья поздоровался с ним, придвинул лист бумаги и попросил нарисовать дерево. Русский мальчик плохо рисовал, зато был начитанным. Он решил скомпенсировать недостаток художественных способностей количеством деталей. Поэтому изобразил дуб, на дубе - цепь, а на цепи - кота. Понятно, да? Офицер душевного здоровья придвинул лист к себе. На листе была изображена козявка, не очень ловко повесившаяся на ветке. В качестве веревки козявка использовала цепочку. - Это что? - ласково спросил кабан. Русский мальчик напрягся и стал переводить. Кот на иврите - "хатуль". "Ученый" - мад'ан, с русским акцентом - "мадан". Мальчик не знал, что в данном случае слово "ученый" звучало бы иначе - кот не является служащим академии наук, а просто много знает, то есть слово нужно другое. Но другое не получилось. Мальчик почесал в затылке и ответил на вопрос офицера: - Хатуль мадан. Офицер был израильтянином. Поэтому приведенное словосочетание значило для него что-то вроде "кот, занимающийся научной деятельностью". Хатуль мадан. Почему козявка, повесившаяся на дереве, занимается научной деятельностью, и в чем заключается эта научная деятельность, офицер понять не мог. - А что он делает? - напряженно спросил офицер. (Изображение самоубийства в проективном тесте вообще очень плохой признак). - А это смотря когда, - обрадовался мальчик возможности блеснуть интеллектом. - Вот если идет вот сюда (от козявки в правую сторону возникла стрелочка), то поет песни. А если сюда (стрелочка последовала налево), то рассказывает сказки. - Кому? - прослезился кабан. Мальчик постарался и вспомнил: - Сам себе. На сказках, которые рассказывает сама себе повешенная козявка, офицер душевного здоровья почувствовал себя нездоровым. Он назначил с мальчиком еще одно интервью и отпустил его домой. Картинка с дубом осталась на столе. Когда мальчик ушел, кабан позвал к себе секретаршу - ему хотелось свежего взгляда на ситуацию. Секретарша офицера душевного здоровья была умная адекватная девочка. Но она тоже недавно приехала из России. Босс показал ей картинку. Девочка увидела на картинке дерево с резными листьями и животное типа кошка, идущее по цепи. - Как ты думаешь, это что? - спросил офицер. - Хатуль мадан, - ответила секретарша. Спешно выставив девочку и выпив холодной воды, кабан позвонил на соседний этаж, где работала его молодая коллега. Попросил спуститься проконсультировать сложный случай. - Вот, - вздохнул усталый профессионал. - Я тебя давно знаю, ты нормальный человек. Объясни мне пожалуйста, что здесь изображено? Проблема в том, что коллега тоже была из России... Но тут уже кабан решил не отступать. - Почему? - тихо, но страстно спросил он свою коллегу. - ПОЧЕМУ вот это - хатуль мадан? - Так это же очевидно! - коллега ткнула пальцем в рисунок.- Видишь эти стрелочки? Они означают, что, когда хатуль идет направо, он поет. А когда налево... Не могу сказать, сошел ли с ума армейский психолог и какой диагноз поставили мальчику. Но сегодня уже почти все офицеры душевного здоровья знают: если призывник на тесте рисует дубы с животными на цепочках, значит, он из России. Там, говорят, все образованные. Даже кошки.

AlexS: Исида пишет: по причине не пренодлежности к еврейской нации. Хотя к евреям отношусь с уважением - "...А Вы случаем не еврей батенька? Нет, но сочувствующий.. ..."("Городок").

cтрелок-радист: - Докушала, мамочка? Ну, на здоровьичко! А теперь пижамку и спать, - старая Бася с невыразимым умилением смотрела на внучку. - Баааа? - шестилетняя Риточка проглотила остатки зефира, допила чай и выбралась из-за стола, - Скааазку! - Хорошо, моя птичка, - кивнула Бася, - Беги живенько ложись в постель, бабушка сейчас же придёт и расскажет тебе сказку. - Может, бабушка таки сначала покормит дедушку? - робко поинтересовался старый Моня. - Нет, ты видишь, какой ты шлимазл? - всплеснула руками Бася, - Даже проголодаться умудряешься именно тогда, когда ребенок просит сказку. Ты шо - не мог проголодаться раньше? - Я таки мог, - пожал плечами Моня, - Но результат был бы таким же. Ты гуляла с Риточкой, потом купала Риточку, потом кормила Риточку, теперь идёшь говорить Риточке сказку. - А шо я должна была делать? - тут же завелась Бася, - Запереть грязного и голодного ребенка в паршивой кладовке и бежать жарить тебе паршивую яичницу? Так ты потерпишь еще маленькую капельку и получишь свой ужин! - Ша, Бася, ша! - Моня примирительно вжал голову в плечи, - Риточка же услышит! Шо я потом скажу ее родителям за нашу некошерную лексику? - Ну так и замолчи свой рот пять минут, - перешла на шепот Бася. - Золотко, я уже однажды купился на "пять минут" твоей покойной мамы, шоб ей не знать бессонницы там, где она спит вечным сном... - Говорю же, шо ты шлимазл! - успела вставить Бася -... и получил тебя на всю жизнь, дай тебе бог бессмертия, шобы на том свете я утешался выражением лица твоих новых мужей, - продолжил Моня, - Но не надо приближать счастливый момент второго замужества, заставляя меня голодать, тебе ж кусок в горло не полезет за свадебным столом. - Если ты такой голодный, шо твое брюхо тебе дороже счастья собственной внучки, - решительно сообщила Бася, - то иди и говори ей сказку сам, а я буду жарить эту твою яичницу. - Я? - испугался Моня, - А шо я знаю за сказки для шестилетних девочек? Нет, я могу, конечно, рассказать ей, как ты обещала меня кормить, пока мы ехали в ЗАГС, но зачем мне учить невинного ребёнка коварству брачной аферистки? - Господи, Моня, - Бася едва не выронила яйца, которые перед этим достала из холодильника, - Выйти за тебя было таким же удачным гешефтом, как изобретать соевое сало! Вернись уже за сказку, а то у меня таки есть шо сказать ребенку за ее гены прямо им в лицо! Моня обречённо прошествовал в спальню и сел на край тахты. - Радость моя, так за шо дедушка скажет тебе сказку? За эту хитрую девочку в стеклянных тапочках или за того ленивого мальчика с длинным шнобелем? - Не хочу про Золушку, не хочу про Буратино, - отрезала Риточка, - Хочу фэнтэзи. Про Чёрного Властелина хочу, деда! - Боже мой, Бася, она хочет, шобы я нафэнтазировал. - Нашла кого просить! - хмыкнула Бася, - Я за сорок восемь лет не видела от этого старпера даже намёка на фэнтазию. - Шо ты такое говоришь, женщина?! - возмутился Моня, - Риточке еще слишком рано для фэнтазий, а мне уже слишком поздно! Шо я скажу ее родителям за нашу моральную распущенность? И шо такое этот чёрный властелин? - А шварце пурыц, Моня, - моментально нашлась Бася, - Может, это как Америка? - А? Шо за поц? - не расслышал Моня, - Шо он может какой мерять? Зачем я буду говорить ребенку за феркактого поца? - Боже мой, ты еще и глухой, - вздохнула Бася из кухни, - Моня, шварце пурыц - это самый главный негр в мире. Говори уже деточке за главного негра и иди есть свою яичницу. - Бася, золото, пока я тут буду фэнтазировать малышку, моя яичница совсем остынет! - Таки не переживай, я её грею своим телом. Говори уже сказку и говори быстрее, а то из твоей яичницы вылупится цыплёнок табака. Моня подтянул одеяло, укутывая внучку, пожевал губами и начал рассказывать: - Одна женщина плохо училась и поэтому родила негра. И назвала его.. Властелином. Потому шо не называть же негра Иваном или, не дай бог, Абрамом. А когда мальчик подрос, то стал делать сплошную шкоду, потому шо дружил с хулиганами. - С орками он дружил, - поправила полусонная Риточка. - Да уж конечно не с Кацами, - согласился Моня, - Так вот, он только и знал, шо делать пакости и говорить всем гадости. Боже ж мой.. так выходит, шо твоя тётя Циля тоже Чёрный Властелин? - Моня, как ты думаешь, омлэт не станет нежнее, если его выложить на твою лысину? - негромко спросила Бася, - А сверху таки накрыть сковородкой, шобы не стыло? - А шо я сказал? - буркнул Моня через плечо, - Я вообще молчу. Так вот этот мальчик, рыбонька моя, вытворял чёрт знает шо такое.. - Деда, он творил Вселенское Зло, - снова поправила старика Риточка. - Ой-вэй, так в этом всё дело? - обрадовался Моня, - Так тут и придумывать ничего не надо, я уже знаю, за какие дела придумали этих сказок. Тоже мне, майсы-фэнтазии! Значит так, однажды Властелин сидел дома и вдруг в дверь позвонили. Тогда он пошёл открывать дверь, хотя сам себе подумал, шо таки не стоит этого делать. А там стояли два шейгица в чёрных масках, с белым конвертом. - Это были назгулы.. - пробормотала малышка, - Ну пускай назгулы, - кивнул Моня, - И они сразу спросили - "Это вы Властелин?" Так Властелин им утвердительно ответил - "А шо?" Так эти твои назгулы дали ему конверт и сказали читать. "Это мне?" - спросил Властелин. "Нет, это Рабиновичу!" - ответили ему назгулы. "Так Рабинович тут не живёт! Жаль, шо вам так некогда зайти!" - обрадовался Властелин и уже хотел закрыть дверь, но один назгул сказал - "Ой, мы таки хочим войти!", а второй сказал - "Очень жаль за Рабиновича, потому шо тогда это вам." Властелин взял конверт, открыл его, вытащил письмо и спросил - "А про шо тут написано, вы случайно не знаете?" "Ой-вэй, а шо по поводу прочитать?" - спросили его шейгицы-назгулы. Так Властелин понял, шо все свои и стал читать. И шо же там было написано? А там, на минуточку, было написано - "Сим уведомляем получателя сего, что единогласным решением Темного Синода он избран Великим и Беспощадным Властелином Тьмы. Решение вступает в силу с момента прочтения этого документа получателем и произнесением им ритуального словосочетания, выражающего согласие". - Шоб я так жила.. - донеслось из кухни. - Вот именно! - подхватил Моня, - Тут раздался такой гром, будто нам на голову свалилась твоя тетя Циля, эти двое в масках упали на колени и сказали - "Мы таки ждем твоих приказов, Великий Чёрный Властелин! Так Властелин сказал им - "Слушайте, а шо, если я теперь прикажу таки всучить эту бумажку Рабиновичу и пускай он потом крутит вам пуговицы?" Но эти твои назгулы уже продались Черному Властелину, поэтому стали тут же донимать его всякими Мировыми Проблемами. Они начали говорить ему за Вселенское Зло. Они стали ныть, шо Протоколы не подписаны, а мудрецы ударились в Большой Спорт. И шо Всемирный Заговор трещит по швам, потому шо ж никто им не управляет. И шо Запасы Крови не обновлялись уже триста лет. И вообще, в Кране полным-полно Воды, шо переходит уже Всякие Границы! - Моня, ты с ума сошёл! - Бася выросла в дверном проёме и погрозила мужу сковородкой, - Шо за глупости ты говоришь бедной девочке? - А как я объясню ребенку, за шо Властелина все так сильно не любили? - развёл руками Моня, - Только за то, шо он был негр? Шо я потом скажу ее родителям за нашу расовую непримиримость?! - Скажи уже малышке за Победу Добра и иди кушать яичницу, - прошипела Бася, - Шоб я скисла, если я еще раз пущу тебя говорить девочке сказки, потому шо от твоих сказок хочется стать тараканом и броситься под тапочек! Моня вздохнул и послушно приступил к кульминации. - Так пока они так строили свои Чёрные Планы и совсем забыли смотреть по сторонам, в дверь опять позвонили. Ну, Властелин сказал назгулам - "Постойте меня тут немного", а сам пошёл и открыл дверь, хотя обратно подумал себе, шо второй раз уж точно не стоит этого делать. А там были милиционэры, которые пришли положить конец Вселенскому Злу, потому шо соседи таки уже открыто возмущались гвалтом. - Леголас и Гимли пришли, да, деда? - прошептала Риточка сквозь сон, - Эльф и гном. - Братья-милиционэры, птичка моя? Хм.. Бася? - Моня встал и выглянул из спальни, - Ты когда-нибудь слышала за милиционэров с фамилией Эльфигном? Лично я не встречал ничего сказочнее инспектора Пилипчука. Хотя ну вот был же сантехник Баринбойм.. Бася застонала и демонстративно повернулась к мужу спиной. Моня пожал плечами, вернулся на край тахты и продолжил: - Значит, эти твои братья Эльфигном не стали даже разбираться с бандитами, а тут же всех арестовали. Так Добро таки победило Зло, потому шо Добро всегда побеждает Зло, кроме случаев замужества твоей бабушки Баси, второй из которых я уже не увижу, но ты увидишь и поймёшь, шо дедушка Моня таки был немножечко прав. А теперь спи, моя радость. Или ты уже спишь? Она уже спит. Правильно, или самое главное она не услышала! Пакости какого-то негра ей интереснее мучений собственного дедушки. Ну пускай тебе снится твой любимый зэфир, моя птичка. Пока дедушка жив, у тебя всегда будет зэфир и кому послушать за несправедливость этого мира. Тихонько шаркая, старый Моня вышел из спальни, прошёл в кухню и сел за стол. - Бася, сэрдце? Или я уже могу наконец скушать этот твой яйцовый студень? Потому шо дикий зверь во мне уже совсем завидует ожирэнию того заморыша суслика, которого мы вчера видели в телевизор. Бася поставила перед мужем тарелки с яичницей и салатом, намазала маслом ломоть хлеба, придвинула чашку с дымящимся чаем. - Кушай, пока не остыло, - хмыкнула она, - Ты ж мой мишпуха Гримм в куче Маршака! Когда я слушаю, как ты фэнтазируешь нашу рыбоньку, я таки понимаю, шо именно такого, необходимого слабой женщине в сильном возрасте, я в тебе нашла. - Каменую штену? - спросил Моня с набитым ртом. - Шнотворное! - ответила Бася и выплыла из кухни с видом победителя. ©kurtuazij

7 son of the 7 son: Easter vs Ramadan - 2 Прошлогодняя история, имела небольшое продолжение... узнал совсем недавно вначале, небольшое отступление не относящееся к той судовой истории, но так сказать относящееся непосредственно к подготовке входа в Великий пост... Кто из православиев не испытывал душевного томления в ожидании прихода Масленицы, древнего славянского праздника, предшествующего Великому Посту? Ведь недаром этот светлый обычай не смогли искоренить даже 15-вековые совместные усилия могущественных христианских, буддистских, мусульманских, хаббардистских и многих других обладающих огромной властью и влиянием организаций. Более того, с Масленицей в разные времена боролись даже атеиcты, масоны, феминисты, коммунисты и сионисты. В современной Туркмении, в Таиланде и нескольких американских штатах (не исключая Аляску и Небраску) празднование Масленицы запрещено на правительственном уровне, а в Китае, некоторых Эмиратах и практически на всём побережье Зелёного моря за аналогичное деяние вы будете подвергнуты смертной казни. Если же в Египте вас поймают в канун праздника с пакетом блинной муки, вам отрубят тыльную сторону ладоней и бросят под палящим солнцем без возможности утереть лоб! Обречены ли мы на полный отказ от светлого таинства, от выпекания блина - сакрального символа, призванного вызывать приход в нашу жизнь достатка, благополучия и изобилия? Стоит ли ограничить себя заказом пиццы или давиться питой из супермаркета - этими сублимированными оладушками урбанизированного ханжеского мира? Нет, не стоит отчаиваться, выход возможен из любой ситуации. Существует способ отпраздновать Масленицу, пусть не совсем легально, но хотя бы относительно безопасно для себя. Нам понадобится уединенное место, немного времени и небольшая предварительная подготовка. Носить с собой блинную муку или тесто - глупейшая ошибка. Мука должна быть обыкновенной, легально приобретённой. Нелишним будет иметь при себе кассовый чек, особенно если вы неопытны и выдаёте себя поведением. Воду, молоко, соль, сахар и яйца нужно носить скрытно, не на виду и обязательно прятать в разных местах на теле. Никому не придёт в голову подозревать вас, если у вас в кармане обычный сахар, а за ухом одноразовый шприц с молоком, улавливаете идею? Где взять чистую ёмкость? Проявите смекалку! Обычное зеркало, протёртое лосьоном или вымытое с мылом годится для теста, если делать его правильно. А вот догадаться, что у вас с собой миниатюрный аналог миски или кастрюли никто не сможет, умишка не хватит. Чтобы ингредиенты не утекли, вначале делаем мучную горку или пирамидку. Не пользуйтесь ложкой, она понадобится для другой цели! Об этом - чуть позже. Уголком кредитной или дисконтной карточки делаем углубление для жидкостей. Многие делают это неправильно. Если вам скажут, что такова традиция - гоните горе-знатока прочь. Не исключено, что перед вами наркоман или какой-нибудь извращенец. Соль и сахар мы насыпали рядом с мукой, это сделано исключительно ради наглядности, для демонстрации пропорций. Вода... ...и молоко добавляются в равных долях. Кокосовое молоко использовать не стоит, несмотря на его доступность и длительный срок хранения. Растительное масло, и мы снова промахнулись ради наглядности. Не пользуйтесь маслами сомнительного качества, особенно синтетическим и касторовым. У нас на носу Масленица, а не финансовый кризис! Теперь понимаете, чем хороша пластиковая карточка? Она не размокнет и не сломается в самый ответственный момент. Яйцо разбивать не нужно! Сделайте аккуратный прокол в скорлупе. Через него не выльется ничего лишнего, проверьте сами. Маленькие яйца, это для нас не недостаток, а большое удобство. Мы же не собираемся накормить целую толпу, как это делает Исида? Помните, мы упоминали чистую ложку? Та-да-а! А вот и сковорода! Непохоже? Очень хорошо, что непохоже. Если бы мы отмеряли ей муку и мешали тесто, сейчас стало бы полным-полно дыма от подгоревшей на дне грязи. Перевернуть блинчик можно иглой или зубочисткой. Можете подбросить и поймать ложкой, рискуя утопить своё творение в унитазе, кто рискует - пусть отправляется пить свое шампанское, а мы будем праздновать! © Масленицей, камрады! А теперь по сути продолжения истории... Итак, чиф и некоторая часть экипажа, участвовавшая в прошлогоднем праздничном обряде собралась снова на одном из судов компании. К чифу прицепили погремуху: "Иоан-креститель" (правда рядовые иноземного происхождения осилили только первую часть имени) Накануне Пасхи муслимы толпой подходят к чифу с просьбой: - Ioan, is it possible to selibrate your Easter without morning shower? (типа ) Чиф: - Of cause, possible... But it necessary! Otherwise all of you will go through Purgatory. -

cтрелок-радист: Таки это шедевер!!! Читайте.... -------------------------------------------------------------------- - Таки здравствуйте, пан Яша. Как ваш гастрит? - Мадам Роза, или мы с ним рады вас видеть! Это такое счастье, что моё сердце хочет вырваться из груди и порхать под потолком, как пришибленная птица. - Пан Яша, держите ваше сердце в его отведённом помещении, зачем мне птица над головой, у меня новая шляпка. Если вы хотите порадовать опытную женщину, так отставьте в покое распускать внутренние органы и предложите что-то неожиданного. - Мадам Роза! Таки у меня есть показать вам такое предложение, что отказаться от посмотреть и потрогать будет сумасшествием. - Ах, пан Яша, порядочная женщина разве может позволить себе такое удовольствие? - Об чем вы говорите, мадам Роза? Выбросьте из головы переживать за моральный облик и дайте волю своему желанию. - Пан Яша, я таки с интересом взгляну на ваше предложение и даже охотно его пощупаю, но что я скажу мужу, когда он расстроится? - Почему он должен расстроиться, мадам Роза? Или пан Додик не видит этих шикарных форм лучше всех нас? Весь город спит и видит, а он не видит? - Вы таки думаете, что он не будет против? И что если он таки да будет против, то мне отыщется что сказать ему за его скандальный характер? - Мадам Роза, я таки уверен, что на этом характере не останется живого места, если он только подумает против. - А мне потом не будет жалко за мою доверчивость и безотказность, пан Яша? - Вы таки меня обижаете. Или я хоть раз обманул ожидания женщины?! - Боже мой, пан Яша, моё сердце уже бьется так сильно, что слышит весь город. Не томите, показывайте ваше предложение. - Ах, мадам Роза, не дышите так часто, уже совсем не надо меня больше уговаривать. Я же иду вам навстречу всем моим целиком и полностью, не взирая на ваши... - ...целлюлит и полноту. - Боже упаси! Или я не понимаю за роскошных.. - Пан Яша, таки хватит слов. - Смотрите сюда, мадам Роза, и начинайте широко улыбаться. Прочь покровы. Внимание! Сейчас... - Пан Яша, если у вас и там птичка, то я уже не сильно удивлюсь, но моё горе не будет иметь границ, так себе и знайте. - Вуаля! - Ой, мне плохо! - Что мы имеем сказать за форму? - Ой, я сейчас умру! Что можно сказать за такую форму? Это ж таки форма! - А что мы имеете сказать за размер? - Ой, я больше не могу! Что можно сказать за этот размер? Это ж таки размер! - Так у этого скромного пана есть, что хочет женщина и вам совсем нечего сказать за наоборот? - Пан Яша, что ж вам не стыдно доводить больную женщину до приступа! - Слушайте сюда, мадам Роза, и не брешите себе - или это можно не хотеть? - Ах, пан Яша, вы заставляете меня забыть за здоровый цвет лица. Эта багровая бледность таки вся на вашей совести. - Нет, конечно, мадам Роза, вы можете заставить себя отказаться от счастья, которое само стоит на вашем горизонте.. - Вы способны уговорить камень, пан Яша, что уже сказать за слабую женщину. Пускай это аморально, но я не имею сил не пойти у вас на поводу. Давайте же скорее где раздеться! - Святые слова, мадам Роза, и пускай ребе Шмулик гонит меня из синагоги, если вы хоть на секундочку пожалеете о содеянном. И галантерейщик Яков повернулся к помощнице: - Дина, золотце, помогите мадам Розе примерить этот французский пеньюар и нехай пан Додик бросит в меня камень, если каждый мужчина в нашем городе не мечтал бы видеть свою цыпочку в таком кляре!

kurtuazij: - И откуда таки на нас свалилась эта цаца, Жора? - спросил мужчина постарше. - Цацу прислали аж из Житомира, - ответил мужчина помладше, - Теперь цаца целыми днями звонит обратно в свой великий Житомир, шобы поплакать за жизнь в нашем захолустье. - Шо вы говорите? - мужчина постарше дёрнул подбородком, - Я всегда утверждал, шо телефон в сберкассе должен иметь выход только на милицию. Почему три целых клиента должны ждать вот уже целое утро, пока цаца наговорится и соизволит принять деньги на книжку? Я всецело поддерживаю эту пожилую даму! - Миша, я таки не очень понимаю эту вашу махинацию с дробями, но крепко уважаю целостность вашего мнения, - кивнул мужчина помладше. - Слушайте меня свободным ухом, столичная цаца! - возмущалась тем временем пожилая дама, - У меня больше дел, чем у вас пустоты под бигудями. Оставьте в покое варнякать по телефону, начните обслуживать население! Мы устали слушать за ваши мансы и хочим пополнить книжки. Дверь распахнулась и в помещение вошли трое мужчин. Один из них направился к окошку кассы, второй остановился в центре комнаты, а третий заложил дверь, просунув ножку стула в ручки. - Дамы и господа, ша! - сообщил первый, - Я не стану брехать, шо никто не пострадает, но если будет тихо, то может оказаться, шо я зря переживал за ваше здоровье. С другого бока, на дверях стоит вооружённый Йося, а прямо рядом с вами стоит вооружённый Додик, шо уже кое-шо за тишину, как вы думаете? Он наклонился к окошку и с улыбкой поинтересовался: - Имею до вас два вопроса - как зовут такую милую барышню и держите руки так, шобы я их видел даже закрытыми глазами. Я - Беня, если вы не вдруг не знаете. Но если вы таки вдруг не знаете, то это револьвер, шо уже кое-шо за меня, как вы думаете? - Я дико извиняюсь, Беня, - подал голос мужчина постарше, - Но цаца приехала из Житомира и очень даже может не знать за Беню. Я совсем не удивлюсь, если цаца не знает даже за револьвер. Девушка-кассир возмущенно фыркнула, с треском положила трубку, встала и откинула назад каштановые волосы, закрывавшие лицо. - Знаете шо, знаменитый на весь город Беня? Вы так размахиваете своим пистолетом, как будто он ваша единственная гордость. Если хочите знать, меня зовут Ляля. - Цацу зовут Ляля, - закатила глаза пожилая дама, - Тикай-ховайся, Житомир на тропе войны. Беня прищурил левый глаз, оценивая красоту девушки, и спокойно осведомился: - Ляля, зачем вы говорите злых слов, Ляля? Я шёл сюдой и думал за кассу. Теперь я стою в кассе и думаю за вас. А время тем временем исходит на пшик и деньги до сих пор не перешли из вашей симпатичной конторки в наши вооруженные до зубов руки. Скажите, Ляля, вы думаете, шо так должно быть? Или вам капельку кажется, шо я таки сбился с курса? - Скажите, Беня, это шо, налёт? - возбуждённо поинтересовался мужчина помладше, - Так наверное, нам пора лежать тихо и делать вид, шо мы вас в упор не видим. И мы хочим вас заверить со страшной силой, шо даже самого маленького звука в ваш уважаемый адрес... - Жора, замолчите свой рот! - дёрнул того за рукав мужчина постарше, - Беня работает! Шо вы буркочите ему под горячую руку?! Ляжьте уже на пол. Где вы пошли ложиться, шлимазл в жилетке? Там уважаемый Беня может, не дай бог, через вас споткнуться на каждом шагу. - Знаешь, Беня, - вежливо заметил Йося, - Я слушал твоих последних слов и задумался. - За какой предмет ты задумался, Йося? - спросил Беня. - Я задумался за курс валют, - ответил тот, - Ты будешь смеяться, но я начинаю иметь за него сомнений. - Нашёл время, малохольный! - хмыкнул Додик, - Давай сначала вынесем валют, а потом начнём думать за ихние курсы. - А вот таки нет, Додик, - помотал головой Йося, - Думать надо именно сию минуту. Потому шо если валюта пойдёт коротким курсом на выход, то мне, с тяжеленными мешками, придётся всю дорогу переступать через этого поца на полу. Так я скажу тебе, Додик, шо меня это слабо радует. - Боже мой, Йося, кончай уже быть маленьким мальчиком твоей уважаемой мамочки, - пожал плечами Додик, - Ходи прямо по этому поцу. Я еще не слышал хоть за одного человека, которого бы раздавили деньги. - Жора, скоренько ползите сюдой до меня, освободите дорогу людям, - моментально понял ситуацию мужчина постарше, - Им же таскать тяжестей! Шо вы там развалились в центре помещения, как провинциальная доярка на городском пляжу? Мадам, и вы тоже ляжьте уже, сколько можно задерживать людей? Им таки надо работать. - Вы серьезно имеете думать, шо я ляжу на грязный пол в новой шубе? - воскликнула пожилая дама, яростно жестикулируя, - Шоб вы лопнули, как вы говорите глупостей! Лежите уже, где валяетесь, и молчите, как фаршированная рыба. Так вы хоть кое-как будете выглядеть человеком. - А шо вы с меня хочите?! Беня сказал, шо это ограбление, - принялся слабо защищаться тот, - Где вы видели, шобы одни порядочные люди стояли, когда другие уважаемые люди грабят кассу?! - Беня, паршивец, шоб ты лопнул! - дама перевела возмущенный взгляд на Беню, - Ты так сказал? Да как у тебя язык повернулся в том самом роте, которым ты каждую субботу уминаешь мой бульон с кнейделах? Можешь сколько угодно пачкать свою репутацию этими делами, но не смей пачкать мою шубу! Дайте мне пополнить книжку, а когда я уйду, хоть обваляйтесь на этом вонючем полу всем гамбузом. - Йося, зачем ты набрал в рот воды, Йося? - спросил Беня, - Или ты собираешься, наконец, шо-то делать? У меня уже дырка в голове через этот хай. - Мама, зачем вы сюдой пришли? - спросил Йося у пожилой дамы, - Я сто раз говорил вам хранить деньги дома! Или купите себе шо-нибудь, мама. - Йося, шоб ты лопнул! Как я могу держать такие деньги дома, когда я там совсем одна?! Твой папа решил уже три года прохлаждаться на кладбище, лишь бы ничего не делать, так ты хочешь, шобы я тряслась от страха с этими деньгами под матрацом?! Я таки купила шубу. А сдачу я принесла на книжку. Йося, этот паршивец Додик, шоб он лопнул, какает тебе в мозги. Он не имеет уважения до матери, так не смей с него учиться, ты меня слышишь?! - Мама, из-за вас весь город с меня смеётся, мама! - вздохнул Йося, - Вы каждый раз тащите денег до очередной сберкассы, я каждый раз приношу их вам взад. Моя доля делает шикарный оборот, мама, но денег через это больше не становится. Ваш гений, мама, растоптал в пыль все законы экономики. Давайте один раз сделаем наоборот - сначала я ограблю кассу, а уже потом вы пополните книжку. Шо вам - жалко попробовать? А вдруг это таки да прибыльно? - Значит так, - Беня засунул револьвер за пояс, -Всем ша! Жора, ползите да стенки и нехай мадам приляжет на вас. Йося, не хами маме. Додик, тащи мешки. Ляля, открой сейф. Этот гоп-водевиль начинает делать мне нервы. И потом, уже почти обед. Я хочу тут скоренько закруглиться и повести Лялю в шашлычную. - В шашлычную? - хмыкнула пожилая дама, - Беня, шоб ты лопнул, или ты решил, шо Херсон - это другая Вселенная и гастроль будет вечной?! - В шашлычную? - взвизгнула Ляля, колдуя над сейфом, - Боже мой, Беня, я не знаю, за шо вы такой известный, но вас еще причёсывать и причёсывать. До шашлычной можете водить этих ваших актрисок. Я не пойду с вами до шашлычной, так себе и знайте. Вечером вы поведете меня до ресторана. Потом танцы, катание на лодке, гулянка под луной и ювелирный разврат. Так это делалось в Житомире, или вы чем-то хуже, Беня? Дверца сейфа щелкнула. - Готово! - сообщила девушка, - Выгребайте скорее, мальчики. Когда налётчики с добычей покинули помещение сберкассы, пожилая дама подошла к окошку и поглядела на девушку, качая головой. - Вы таки шустрая цаца, Ляля, - сказала она, - Но под вашими бигудями прячется недюжинный зад. Я таки не буду пополнять книжку. Я даже сдам шубу обратно. Вы меня понимаете, шустрая цаца Ляля? Потому шо когда рыжая Соня вернётся с херсонских гастролей, у Бени будет бледный вид, у вас - кадухес на полморды, а мой шлимазл Йося на время останется без работы. Так кто ему займёт немножко денег, кроме родной мамы? (c) kurtuazij

cтрелок-радист: kurtuazij, О! сам маэстро.

cтрелок-радист: продолжаю здесь цитировать аффтара ТАКИ НЕ СКАЗКА Моня тихо прошёл в кухню, осторожно вытащил из ведра пакет с мусором и крадущимся шагом двинулся в прихожую. - Нет, вы только посмотрите на этого обрезанного чингачкука! - раздался Басин голос, - Он себе думает, шо может улизнуть от семьи и два часа бэбать за пшик с этим бездельником-милиционэром, шоб ему так же икалось через твои мансы, как тебе через его шмурдяк. - Ша, Бася! - Моня выставил пакет за дверь, которую затем обречённо захлопнул, - Сосед-милиционэр вчера уехал в командировку, ловить бандитов в особых местах. - Ах, командировка? Я не знаю за бандитов, - сообщила Бася, - Но паразитов в особых местах он себе таки словит или я не знаю за эти ваши химины куры. Так тем более куда ты собрался? Риточка хочет сказку. - Шо опять? - очень натурально удивился Моня, - Я думал, она давно спит. - Моня, я тебя умоляю, не виляй формами и не делай вид сбоку, - наморщила нос Бася, - Или Риточка хоть один раз заснула бэз получить порцию твоего голоса? И если за милиционэра мне всё понятно, так хоть стреляй мне в голову, откуда у девочки с музыкальным слухом эта способность терпеть перед сном звуки сирены? - Ой, таки можно подумать, - усмехнулся Моня, - Ты же способна часами слушать в телефон воздушную тревогу в лице твоей сестры Цили! Так у Риточки на лице написано, шо там погуляли твои гены. - Иди уже говорить сказку по системе бикицер, физиономист! - неожиданно миролюбиво фыркнула Бася и прошествовала в гостиную. Моня вошёл в спальню, присел на край кровати, взял внучку за руку и чмокнул тёплую ладошку. - Ну? За шо мы выдумываем сегодня, фэйгеле? За людоеда, который внутри был сливочный торт, или за прекрасного прынца, который на самом деле оказался кислый лимон? Или уже сразу возьмёмся за старую вредную ведьму, которая шо внутри, шо снаружи... - Моня, почему мне сразу кажется, шо ты опять решил наморочить девочку своими глупостями? - моментально отреагировала Бася, - Ты хоть раз в жизни можешь просто сказать ребёнку сказку вместо всю дорогу варнякать за мою единственную сестру? - Деда, расскажи про бабу Ягу и Ивана-царевича? - попросила Риточка. - Ты слышала, Бася? - Моня повернулся к двери и повысил голос, - Вот! Ребёнок сама хочет сказку за Цилю. - "Ребёнок" - это ты за себя, масик? - ехидно поинтересовалась Бася. - Ты же знаешь, мэйделе, - пожал плечами Моня, заглядывая в гостиную и подмигивая жене, - В каждом мужчине прячется маленький мальчик. Или ты за это никогда не слышала? - Конечно! - ответила та и перешла на шёпот, - Но почему именно в тебе - малохольный? Вот шо я спрашиваю себя все эти годы. Говори уже ребёнку сказку и не мешай мне смотреть телевизор. Тут как раз эта гагара Хуанита узнала, шо этот Альбэрто - дикий поц и редкий бульбомёт, и теперь ему настал бледный вид. Вот шо мне никто не дал посмотреть сценарий той серии, где в моё кино пришёл гармидер в твоём лице, Моня?! Ты случайно не знаешь? Старый Моня хмыкнул, пожал плечами и вернулся ко внучке. - Ну значит так, - начал рассказывать он, - Однажды давно баба Яга посмотрел вокруг себя и подумал - а шо я живу совсем одна? - У неё что, совсем никого-приникого не было? Совсем-присовсем? - спросила внучка. - Нет, не то шо совсем уже никого, - покачал головой Моня. Из гостиной донеслось тихое "Ой-вэй, таки нашла шо спросить и главное у кого!". Моня улыбнулся и закончил, - Была сестра, но она жила далеко и недавно женато, шо делало её дико счастливой назло бабе Яге. Так вот та и подумал - а шо это эта неблагодарная сестра, тоже мне царевна, все время пропадает у себя дома и в гробу видела куда-то ехать? Хорошо бы было таки вытащить её сюдой, спрятать в кухню и долго говорить шикарные гадости за этого паршивца, ейного царевича. Это баба Яга так себе подумал, фэйгеле. - Ты обратно за своих выкрутасов? - зашипела Бася, - Давай-давай, сделай мне нервы, так я сделаю тебе такой ойц, шо баба Яга покажется тебе нежнее этой задрипанной фребелички, жены твоего милиционэра! - Ну так вот, фэйгеле, - продолжил Моня, - Баба Яга села в ступу и полетела до сестры. Когда царевич за это узнал, он тут же позвонил в радио и срочно заказал плохую погоду. Но там ему сказали - дорогой Царевич, уже таки поздно делать волны. Так царевич расстроился и спросил - шо такое? Как спасти хорошего человека, так уже поздно, а как полететь в Миргород в отпуск, так зайдите вчера и вечная буря? Или вы там себе думаете, шо Царевич - это пятая графа и делаете назло? Так шоб вы себе знали, шо эта баба Яга тоже не совсем рязанских кровей. Но радио уже повесили трубку. Тогда царевич позвонил в ЖЭК и сказал - слушайте, объявите капитальный ремонт дворца, ну шо вам стоит? Но когда он услышал, сколько именно это стоит и кому именно, у него заболели карманы и он сразу понял, шо попал не туда. Тогда бедный царевич пошел до жены и сказал - слушай, давай нас нет дома? Но жена ответила - знаешь шо? Я вечно вижу твою одну и ту же физиономию уже целых пять лет, дай мне капельку посмотреть на простое человеческое лицо родной сестры. В тот момент царевич понял, шо все надо делать самому и таки позвонил до своей мамы... - Деда Моня? - сонно пролепетала Риточка, - А давай царевич пустит бабу Ягу к себе на совсем-присовсем немножечко? Мне её жалко. Давай? Ты же самый добрый дедушка в мире. - Ты ж моя лапушка, - немедленно растаял Моня и погладил внучку по плечику поверх одеяла, - Только ради тебя и не прямо сейчас. У дедушки засохло в горле. Он дико волнуется через эту жизненную сказку и должен глотнуть водички. Постой меня две секунды, я уже сижу обратно! Моня вышел в кухню, взял из сушки стакан, налил себе воды из графина и залпом выпил. Потом снова наполнил стакан и стал неспешно отхлёбывать, кивая каким-то своим мыслям. Допив, он вернулся в спальню, присел на край кровати и предложил: - Жизнь моя, только давай сразу договоримся отправить бабу Ягу обратно сразу после обеда, пока она добрая? Риточка? Фэйгеле? Заснула, дедушкина гордость... И едва слышно прибавил, улыбаясь: - ... ещё до того, как испортить царевичу все настроение! Старый Моня ещё раз осторожно поцеловал детскую ручку, поправил одеяло и тихонько вышел из спальни. - Боже ж мой, сорок лет рабского труда и доброе сердечко одной маленькой девочки шобы из тебя таки начал получаться человек, - усмехнулась Бася, - Шо это ты вдруг подобрел? Я уже так и вижу - вот моя сестра сидит в твоём кресле и смотрит в твой телевизор. - Страшно подумать, где в этом разе лежит твой муж, мэйделе, - буркнул старый Моня, усаживаясь в кресло перед телевизором, - И я таки имею маленький разговор к тебе за твою Цилю и её приличий.. - Та ты просто никак не забудешь, шо Циля называла тебя супник и таки было за шо! - немедленно перешла в наступление Бася. - Мэйделе, зачем ты болтаешь ерундой? - возмутился Моня, - Ты же знаешь, шо я всегда был дико переборчивый за интимные шашни. - Переборчивый - это таки да, - покачала головой Бася, - Перебирал бабелей, как буряк - даже шобы отказаться, долго, прилежно и со смаком щупал. И только я умела тебя задвинуть одним взглядом. - Так, Бася, это потому шо до свадьбы у тебя был не взгляд, а полная чаша нахес, - согласился Моня, - А после свадьбы оказалось, шо это бездонный бюджет претензий длиной в целую жизнь текущего мужа. - Интересно, шо же такого тогда было до свадьбы в твоём взгляде? - проворчала Бася, - Потому шо под этим взглядом хотелось стать граблями под твоими обоими ногами. - В этом взгляде, мэйделе, сверкал вызов! - с достоинством ответил Моня. - Причём срочный и дико неотложный, - кивнула Бася, - "Аз ох ен вэй, скорее позовите мою дорогую мамочку". - Зачем тебе не стыдно за этих сказок, мэйделе? - всплеснул руками Моня, - Я шо - не делал, как знал? Я шо - не говорил, как думал? - Так шо ты теперь стал вечно такой смелый за моей спиной, я тебя спрашиваю? Ходи до самой Цили и скажи самой Циле все, шо ты имеешь выговориться за саму Цилю! Почему я должна в каждом разе выслушивать этих твоих стой стрелять буду? - Бася, не надо возбуждать меня за здесь, шобы выскочило через там, - Моня прищурил глаз, - Я и Циле таки выскажусь одноимённо, если она поимеет нахальство появиться в моем доме! - Ну так иди репетируй говорить Циле твой речь и тут же скоренько ховаться под тахту, - радостно предложила мужу Бася, поднимаясь с тахты. - Уже беру разбег! - хмыкнул тот и вдруг нахмурился, - Или ты шо-то имеешь мне сказать, шо я в гробу видел услышать? - Ну, шобы нет - так да, я чуть не забыла тебя осчастливить. В Цилином доме затеяли капитальный ремонт и я пригласила сестру пожить пока у нас, - Бася сложила руки на груди и поглядела на Моню исподлобья, - Надеюсь, три месяца тебе хватит, шобы выдать Циле всё то, шо спит и видит вырваться вот уже сорок с гаком лет? Весь этот твой "таки Крыжополь должен быть разрушен". Чаю хочешь, феркакте царэвич? И она направилась в кухню с видом Давида, хладнокровно проигнорировав душераздирающее "Ой-вэй, таки капец на холодец, шоб я вечно какал семочками!" новоявленного Голиафа. (c) Kurtuazij

cтрелок-радист: ВЫЗОВ - Але, доктор? - женский голос в трубке сочился трагизмом, - Это к вам беспокоит покойный супруг мадам Розы. Скажите, вы сегодня работаете пешком? Хаим Канарейчик медленно отнял трубку от уха и задумчиво почесал ею лопатку. Мадам Роза отказывалась изменять себе. Доктор вздохнул, потом вернул трубку в исходное положение. - А почему, я дико извиняюсь, покойник говорит голосом своей безутешной вдовы? - вежливо поинтересовался он. - Если бы Додик был обратно живой, так он всё равно умолял миня позвонить заместо его, - загудела трубка, - Он такой стеснительный, вы же знаете, доктор. Он даже мёртвый боится вас потревожить. Так вы придёте до нас? Хаим почесал нос. Трубка умоляюще всхлипнула. - Ну хорошо, - ответил Канарейчик, - До обеда я уже имею три вызова до живых больных, но сначала я таки забегу до вас. - Ой, спасибо, доктор! Так мы ждём с нетерпением! - затараторила трубка, - Вэй, мать моя женщина, я же должна скоренько привести себя в порядок! В половине десятого доктор интеллигентно постучал в дверь мадам Розы. - Дорогой пан Хаим, здравствуйте вам! - Роза широко распахнула дверь, - Заходите, снимайте ботинки, вот тапки. Ходите до большой комнаты. - А где же покойный? - спросил Канарейчик, входя в гостиную и озираясь по сторонам, - Мадам Роза, войдите же в моё неудобное положение! Я таки крепко затрудняюсь произвести осмотр усопшего, если он гуляет неизвестно где. Роза смущённо опустила глаза. - Боже ж мой, доктор! Причём тут усопший? Ему же ж все равно. Он вас позвал, потому шо у его вдовы скочет давление и усиленно бьётся сердце. Садитесь на диван, там удобно. - Я так понимаю, шо очередная смерть наступила насчёт планового несчастного случая? - спросил Канарейчик, присаживаясь. - Смотрите сюдой, пан Хаим, - Роза тоже присела на диван и доверительно положила ухоженную руку доктору на колено, - Сегодня утром галантерейщик, пан Яша, случайно проходил мимо и занёс счёт за прошлый месяц. Вы же знаете этих мужчин, они же ничего не соображают за денежные вопросы! Разве можно так просто совать такой некрасивый счёт в руки такому неподготовленному Додику? Нет, вы представляете себе, какой шлимазл? - Та об чем речь, мадам Роза? Или я да не представляю! - Канарейчик не позволил себе даже намёка на усмешку, - И шо же пан Додик? Немедленно умер? - Шо вы так торопитесь? Вы шо - должны ему деньги? Додик почитал счёт, потом встал, сказал искать себя на кладбище и ушёл. А пан Яша увидел, какое у меня горе и побежал заказывать материал для платья. Может он и не понимает за тактичность, но таки да шикарно понимает за утешить безвинно овдовевшую женщину. - Мадам Роза, скажите мине, как врачу, - доктор раскрыл саквояж и вытащил тонометр, - Так вы уже искали пана Додика? - А я себе подумала - шо его там искать? Во-первых, я ещё не слышала шобы с кладбища терялись. А самое главное, я же могу поиметь инфаркт от горя и неожиданности, и кто тогда будет ухаживать за Додиком? Этот эгоист всегда боялся, шо я умру до него, как будто мне мало головной боли по хозяйству. Доктор, придвиньтесь до меня и скажите, как я себя чувствую? Я уже имею широкий инфаркт? Телефонный звонок помешал Канарейчику пойти навстречу просьбам вдовы. - Ой, доктор, прошу вас - подойдите до телефона, - мадам Роза вздрогнула и молитвенно прижала руки к груди, - Я вся на нервах! Вдруг это шо-то случилось с Додиком? - Мадам Роза, шо уже ещё такого непоправимого может опять случится с вашим паном Додиком? - пожал плечами доктор и взял трубку, - Але? О! Таки теперь вы именно туда попали, пан Додик! Шо там на кладбище? Без изменений? Ах, вы в лавке у мадам Сони! Или вы с ума сошли пить этот шмурдяк из прошлогоднего нафталина?! Шоб я так жил, как вы даже после смерти не хочете бросить ваших губительных привычек. Слушайте, дорогой мой, ходите до дому, пока вы, не дай бог, обратно не умерли, но в этом разе уже бесповоротно. У мадам Розы давление, ей нужен полный покой и ласковое слово. Шо? Нет, не вечный - полный. Шо? Нет, не последнее. Таки последнее останется за мадам Розой даже если лично вы, не дай бог, оглохнете, а лично она, не дай бог, онемеет. Шо? Или я видел этот счёт? Я видел этот счёт, пан Додик. Он не включает траурное платье для вашей вдовы и будет лучше, если вы оживёте в ближайшие десять минут, потому шо пан Яша уже спит и видит вас в белых тапочках по сорок шесть рублей за метр чёрного гипюра. Так вы уже бежите? Я рад! И слушайте сюда ещё раз, пан Додик - когда вы умрёте в следующем месяце, ради бога, не ходите на кладбище. Вы всю дорогу вертаетесь оттуда пьяный, люди уже стали плохо думать за похоронные власти, а тем это крепко неприятно. Не злите их, дорогой мой, как врач говорю - когда-нибудь вам таки придётся иметь с ними дело на полный серьёз. Доктор Канарейчик положил трубку и повернулся к Розе. - Нет, как вам это нравится, пан Хаим? - с возмущением спросила та, - Люди спокойно живут с широким инфарктом, а этот жмот имеет нахальство умирать через какой-то несчастный пеньюар! Из-за чего весь этот гвалт, я интересуюсь? Вы бы видели этот пеньюар. Постойте меня тут, я сейчас покажу вам эту смешную причину смерти усопшего. Роза направилась в спальню, но суеверный Канарейчик замахал руками. - Мадам Роза, я вас умоляю - только не показывайте на себе! Как врач вам говорю! - А как мужчина? - прищурилась та. - Я же по вызову, мадам Роза, - укоризненно покачал головой доктор. - Ах, пан Хаим! - Роза покачала головой, - Какая жалость, шо в таком разе медицина сильнее вас! - И не говорите, мадам Роза! - кивнул Канарейчик, направляясь к двери, - Хотя Гиппократ мине свидетель, вы уже второй человек в моей практике, против которого медицина таки бессильна. (c) Kurtuazij

cтрелок-радист: ЭТЮД В два часа ночи известный на весь город доктор Хаим Канарейчик был неожиданно разбужен в своей собственной постели двумя совершенно посторонними людьми. Крепкие руки одного стащили с доктора одеяло, ещё более крепкие руки второго аккуратно приподняли его за подмышки и перевели из лежачего положения в сидячее. От неожиданности Канарейчик немножко испугался, а от испуга совсем проснулся и уставился на посетителей выпученными немножко больше обычного глазами. - Добрый вечер, доктор, - тихим басом сказал первый, - Слушайте, вы такой шкилет на внешний вид, но этот вид таки нивроку весит! - Доктор, - громким шёпотом произнёс второй, - Извиняйте за поздний визит, но кто же ходит спать с открытой дверью? Или мама не говорила вам, шо в этом городе полно шпаны? - А английский замок? А внутренний засов? А стальная цепочка? - пролепетал Канарейчик. - Йося, ты заметил шо-то такое на входе? - поинтересовался второй у напарника. - Додик, ты с меня смеёшься? - пожал плечами тот, - Это не дверь, это настойчивое приглашение быть как дома. - А шо вам надо, господа? - Канарейчик зябко поёжился, с опаской переводя взгляд с одного визитёра на другого, - Если полечить грудную клетку, так приходите утром, а если пограбить, так идите лучше до стоматолога Функа. - Доктор, - Йося развёл руками и усмехнулся, - Или мы учим вас за вашу работу? - Доктор, - Додик вежливо улыбнулся, - Беня очень просил вас быстро прибежать. - Беня? Таки сам Беня? - доктор спустил ноги с кровати и принялся нащупывать тапки, - Или ему так плохо, шо нельзя подождать? - Ему очень плохо, - грустно подтвердил Йося. - Дайте мине две минуты на одеться, - Канарейчик потянулся за брюками. - Доктор, Эдя Ротшильд затопил бы весь Париж собственной слюной, глядя на эту шикарную пижаму, - Йося взял того под руку и потянул к двери, - Ходите так. Беня ценит ваше время так же, как вы цените своё здоровье. - Беня хочет видеть ваши уши, - внёс окончательную ясность Додик, - Так какая разница вашим ушам, доктор, во шо одет весь остальной организм? - Главное, шобы он не пострадал через глаза, - подхватил Йося, - Так их мы вам сейчас закроем в лучшем виде. И он полез в карман. Доктор Канарейчик зажмурился от ужаса и вжался в спинку кровати, мысленно прощаясь с жизнью. Но Йося вытащил из кармана не пистолет, а чёрную повязку. После недолгой поездки в фаэтоне и ещё более короткой переноски, доктора поставили на пол и сняли с глаз повязку. Канарейчик стал озираться по сторонам, разглядывая комнату и находившихся в ней людей. Кроме Бени, которого знал весь город, и уже знакомых доктору Йоси и Додика, в помещении находилось ещё двое - мужчина и женщина. Беня подошёл к доктору и легко хлопнул его по плечу. - Дорогой доктор, я так рад, шо вы мине не отказали! - Слушайте, - наклонил голову Канарейчик, - Медицина таки может очень много, но даже она ещё не знает надёжный способ отказать Бене. Так шо я могу вам сделать, шобы скорее обратно оказать в своей кровати собственными ногами? Беня пристально посмотрел доктору в глаза. - Люди говорят, шо Хаим Канарейчик голым ухом услышит самый маленький хрип в самой глубине больного через зимнее пальто, даже если это пальто стоит в самом центре нашего базара. Так я спрашиваю - или люди брешут? - Беня, стойте тихо и дышите громко, как будто вы никуда не торопитесь, - Канарейчик приложил ухо к Бениной груди и замер, прислушиваясь. - Ну и шо там слышно внутре миня? - поинтересовался Беня. Доктор Канарейчик посмотрел на него и улыбнулся. - Таки вы чисто дышите, Беня. Так чисто, шо я слышу, как тикают ваши золотые часы. Интересно, шо ещё вчера эти самые часы жизнерадостно тикали на пузе этого вечно простуженного маклера, Сёмы Спектора. - Люди не брешут или больше не зовите меня Беня, - хлопнул себя по бёдрам тот, - Доктор, таки вы маэстро слуха! У миня тут есть один головной боль, так вы же поможете мине сделать ему вырванные годы? Он взял Канарейчика под руку и подвёл к стоящему в углу массивному сейфу. - Если я буду медленно крутить за вот это колёсико тудой, доктор, так оно будет тихонько трещать. А вы прикладите своё ухо до этого места - я хочу шобы вы слушали и сразу сказали, если оно вдруг щёлкнет совсем другим баритоном. Потом я покручу его сюдой и вы обратно будете слушать. Когда эта дверца откроется, то король умер станет да здравствует король. - Беня, - доктор присел перед сейфом и прижался ухом к дверце, - Я не очень понял за короля, но мине таки любопытно другое.. А если кто-нибудь, не дай бог, войдёт? А если кто-нибудь потом, не дай бог, спросит? - Не трясите чубчиком, доктор, - кивнул Беня, принимаясь вращать циферблат кодового замка, - У нас есть маслин для всех любопытных. А на потом мы красиво сделаем вам такой бледный вид, шо будет ясно, шо вас грубо заставили. А теперь всем ша! Ваш выход, доктор. Дверца сейфа бесшумно открылась. Беня довольно улыбнулся, обнял Канарейчка и звонко расцеловал его в обе щеки. - Маэстро, если вам когда-нибудь перехочется мазать сопли йодом, ходите до миня. Спросите, кого хочете, или Беня таки умеет уважать квалификацию. Вы знали Мойшу Хруста? Так вот, Мойша был королём. Так он жил, как король, и умер, как король. Мойша Хруст был королём слуха и если кто-то скажет, шо это не так, то он будет иметь дело с Беней, который умеет постоять за светлую память хорошего человека. - А шо случилось с Мойшей, Беня, вы случайно не знаете? - голос Канарейчика предательски задрожал. - Ах, доктор, - Беня смахнул слезу и отвернулся, - Я слышал, шо Мойша думал за медицину лучше, чем мы с вами. А теперь Йоси и Додик вернут вас взад, до вашей тёплой кровати. - Беня, я дико извиняюсь, но мы капельку забыли за алиби, - Канарейчик вежливо подёргал Беню за рукав, - Вы дадите мине такое алиби, шо городничий будет плакать в оба два глаза и крепко жалеть миня всем своим скверным характером, если вдруг шо? - Маэстро, не надо говорить два раза, - Беня положил руку на плечо доктора и кивнул своим бойцам, - Вы сами выберете себе такое алиби, какое хочете выдержать. Ходите тудой и нате вам. Бандиты синхронно подняли сжатые в кулаки правые руки. Хайм внимательно рассмотрел каждый, уважительно кивая головой, и повернулся к Бене. - Слушайте, Беня, нехай к мине приложится мадам. Я имею думать, шо у неё лёгкая рука. - Сонечка, - обратился к женщине Беня, - Удовлетворите доктора. Пускай никто не имеет сказать, шо Беня бросает слов на ветер. Рыжеволосая Соня игриво подмигнула Канарейчику, нежно коснулась пальцами левой руки его щеки, а потом с неженской силой провела классический хук справа в челюсть. Хаим Канарейчик громко икнул, закатил глаза и стал заваливаться назад. Йося ловко подхватил обмякшее тело, закинул его себе на плечо и направился к выходу. - Сделайте в сэйфе чисто, - велел Беня своим, - А вот эту коробочку оставьте. Не зовите миня Беней, если я забуду позаботиться за хороших людей. Все, делаем ноги. Ближе к обеду следующего дня доктор Канарейчик сидел в стоматологическом кресле. - Таки это да красиво! - доктор Функ осторожно вложил пациенту тампон за щеку, - Это надо уметь, коллега. Так уронить лицо об унитаз, шобы сломать клык? Слушайте сюда, Хаим - я поставлю вам дюралевую коронку. - А жоётую нийжа? - поинтересовался Канарейчик открытым ртом. - Таки можно, - кивнул Функ, - Но тройной тариф, коллега. Она у меня последняя. Представляете, какой-то бандит вчера ночью очистил мой сэйф. А я спал, как грудной пожарник. Мине бы ваш слух, Хаим, так я бы, может, проснулся и успел поднять хай. И ещё.. обезболивающее тоже украли, так шо приготовьтесь сильно потерпеть.. (c) Kurtuazij

cтрелок-радист: а вообще кому понравилось, добро пожаловать на Ямб там есть таки что почитать

cтрелок-радист: даже думал запостить в политику. но потом опаментался Парикмахер Мастер-парикмахер Изя Зерберблюм был чистокровный еврей. На подкалывающий вопрос – Изя, а вы действительно еврей? Он, смеясь, отвечал, — О-о-о, ещё какой… а почему ви интегесуетесь? На вопрос почему, он из процветающего Израиля вернулся в засранную Россию, он отвечал, — Ви знаити, пятьдесят лет я жил здесь в полной увегенности, что я чистокговный евгей, и всего за полгода жизни в Изгаиле я понял, что я таки гусский… Он был мастер — золотые руки. Клиенты были расписаны у него почти на месяц вперёд, и это не смотря на то, что в его парикмахерской работало еще пять мастеров-женщин, которым он исправно платил зарплату, а через улицу находилась парикмахерская конкурентов. Работая, Изя напоминал пчёлку собирающую нектар, и не только тем, что кружил над головой клиента, как над цветком, но и тем, что жужжал не замолкая. - Ви спгашиваити, пачиму я вегнулся, я вам скажу, ви помнити стагый анекдот, когда кегебешник спгашивает Абгама, — у вас есть готственники за гганицей? Абгам отвечает – нет, — как нет, если у вас бгат в Изгаиле, — так это я за гганицей, а он на године… Я вам для чего гасказываю?! Для того, что бы вы так ггомко смеялись, пугали клиентов и мешали мне габотать?! Таки нет. У меня есть бгат за гганицей, потому что моя година здесь. Фима же мне ничего не сказал… пгиезжай, Изя, пгиезжай, Изя… ну я пргиехал, во пегвых ви знаити, как они там габотают? Исли бы они так габотали здесь, то за год мы бы постгоили коммунизм… здесь он габотал учителем тгуда и был уважаемый человек, там он тягает мешки, и у него гемоггой до колен, он всю ночь его впгавляет, а утгом опять на габоту, мне надо такое счастье?! Но не в этом дело, у меня же Сонечка, ви понимаете?! Она же талантливая девочка, она же за два месяца выучила ивгит, как я за пятьдесят лет не выучил гусский. Ей же надо получить обгазование. Какое обгазование она может получить в Изгаиле?! Она единственная в классе знала таблицу умножения. Ви думаити я шутю? Нет, ви думаити я шутю. Таки нет. Когда учительница математики забывала дома калькулятог, они вместе вели угок, потому что и учительница тоже не знала таблицу на память. Зачем им голова, если у них есть калькулятог?! А я таки думаю, что голову нужно иметь всегда. Но не в этом дело. У них женщины служат в агмии. Нет, вы пгедставьте моя Сонечка будет бегать с автоматом и стгелять в агабов. Фима смеётся и говорит, что у них не госсийская агмия, у них погядок, нет дедовщины и даже ночевать отпускают домой, и евргейские командигы всегда снисходительны к девушкам, нет мне нгавится этот поц*, а агабские пули тоже снисходительны к девушкам?! А там таки стгеляют. Ему хогошо говогить, у него пять головогезов, и все шлемазл на шлемазле*, а у меня одна Сонечка, умничка какой свет не видел, мне было согок лет, когда она годилАсь, мы же с Фаиночкой потегяли уже всякую надежду, а тут такое счастье, и тепегь я хочу внуков. Бачки у нас косые?.. пгямые?.. хогошо… Вечегом мы поговогили с Фимой за агмию — утгом я сказал Фаиночке, что мы едем домой. Я понял, что я не евгей, потому, что женщина не должна служить в агмии, женщина должна гожать детей. Нет ви не подумайте, что я пегеживаю, что могут убить моего гебёнка, нет я очень пегеживаю, что могут убить моего гебёнка, не дай бог, не дай бог, тьфу, тьфу, тьфу, но не только в этом дело, как женщина может стгелять в людей?! женщина не может стгелять в людей, женщина должна гожать людей, а агабы они ведь тоже люди. Нет ви только не подумайте, что моя Сонечка должна гожать агабов, не дай бог, не дай бог, тьфу, тьфу, тьфу, нет, ну если бы она угодилась лицом в свою маму то, тогда бы, я плевал на эти пгедгассудки, но она ж у меня в бабушку Цилю, кгасавица, но я не об этом… У меня тут габотал мусульманин, ну он конечно не агаб, но мусульманин, пгикгасный оказался человек … но начну с начала, так вот, Светочка гешила сделать мне больную голову, и не пгидумала ничего лучше, как уйти в отпуск, нет ви пгетставляете себе, ну какой ногмальный человек идёт летом в отпуск?! Летом, когда тут не успели закончиться выпускные, как начинаются… ну да ладно, в общем люди идут — надо габотать, а ей дайте отпуск… вы не повегите, но я стоял пегед ней на коленях… я стоял пегед ней на коленях, пока не показал ей дулю… я показал ей дулю — она уволилась… как вам нгавится эта тгудовая дисциплина?! И тут пгиходит человек и говогит, что он пагикмахег и ему нужна габота, я поставил его на светочкино место, и он таки оказался отличный мастег, нет, если Изя Зегбегблюм не гаспознает мастега, кто его гаспознает в этом гогоде?! Его имя Бохтиёг, нет, на конце не «Г», а «Г», от слова «гакета», нет, ну что это за имя?! газве это можно запомнить?! ну газве это гусское имя?! Лёва, Иосиф, ну Хаим наконец, но Бохтиёг, вы меня извините… я попгосил газгешения звать его по-гусски — Богя, как Ельцина. Он газгешил. Ви можити себе пгедставить, что учудил Богис в пегвый же день?! Ви не можити себе этого пгетставить… Пгикгойте глазки, я чёлочку подгавняю… вот тепегь говненько… Так вот, посегедине габочего дня Богис гасстелает ковгик пгямо в зале и начинает молиться Богу… все девочки пгосто в шоке… нет я конечно понимаю, что из подсобных помещений у меня только туалет и там Богу не помолишься, но ви поймите меня… на моих глазах клиентка, сидящая в очегеди, поднимает свой толстый тухес* и уносит его вместе с моими деньгами… и мои деньги она несёт этим шагомыжникам*, чегез догогу… и я её понимаю, у нас же не тот менталитет… у нас же люди только в цегкви молятся… если молятся… И что ви думаити, Изя Зегбегблюм устгоил скандал и выгнал человека с габоты?! Изя никогда не выгонял человека за то, что он молится Богу. Изя воспитанный человек. Ви знаити, мне всю жизнь было стыдно. До одна тысяча девятьсот девяноста пегвого года мне было стыдно, что я не газу не был в мавзолее, после девяносто пегвого года мне стыдно, что я не газу не был в синагоге, а тут человек молится. Я тактично подождал пока он закончит, и сказал, — Богис, я очень уважаю ваши гелигиозные чувства, но не надо тгавмиговать психику моим клиентам и мне лично, я вас попгошу когда вы молитесь Богу, заходите пожалуйста за шигмачку, чтобы вас никто не видел. Он меня понял. Головку наклоните чуть-чуть… вот так… один моментик… что бы было говненько… Так вот. Пгиходит как-то Мойшин сын… Ви знаити Мойшу?… ви не знаити Мойшу?!.. ой, откуда ви можити знать Мойшу, ладно… пгиходит Вадик, Мойшин сын, подстгичься… Вадик сегьёзный мальчик, ему двадцать тги года, он занимается этим, как его… на букву «А»… если ви подумали пго Ананизм, ви ошиблись… агмгестлингом, вот… у него гука в бицепсе чуть уже, чем нога у моей Фаиночки… вы видели Фаичкины ноги? … и не дай Бог вам их видеть… у него на шее золотая цепочка толще моего мизинца. – Дядя Изя, я подстгичься, — я ему говогю, — поздгавляю, но у меня нет вгемени, Вадик, солнце моё, все клиенты гасписаны буквально по минутам, только на следующей неделе, или у дгугого мастега, — он мне, — дядя Изя, ви евгей и я евгей, так наплюйте на клиентугу, подстгегите меня, — я ему говогю, — Вадик, солнце моё, ви евгей и я евгей, но клиентуга мне годней, поэтому или ви стгегётесь у Богеньки, потому, что в этом гогоде он после меня лучший мастег, или идите на гынок, купите селёдку и могочте ей голову. Вадик пошёл к Боге. Так вот. Ви Вадика видели? Ви не видели Вадика?! … ой, откуда ви можити видеть Вадика, ладно… у него же волосы не гастут только в двух местах, на ладонях и на языке. Когда Богя стгик ему шею, Вадику пгишлось снять золотую цепочку. Вадик подстгигся, гасплатился, пги всех, одел цепочку и вышел… и что бы ви думали?! Этот шлэмазл вегнулся через десять минут… я извиняюсь за ггубое слово – он пгосгал свою цепочку и не знает где… ой, как он её искал… я удивляюсь, как он не вскгыл полы в моей пагикмахегской… все видели, что он ушел в цепочке, я видел, Богя видел, девочки видели… ещё бы девочки не видели… когда заходит Вадик, девочки стгигут клиентов наощупь, потому что смотгят ему в шигинку… ладно, не будем за девочек… Вадик уехал, Богя вышел на кгыльцо и нашёл его цепочку… нет, вы часто видели, что бы человек нашёл золото и отдал его?! Я не видел… мало того, он отдал Вадику цепочку, и не взял с него ничего… Вадик плакал от гадости… я не могу, человеку двадцать тги года… ну хотя, кто бы ни плакал… Ну ка повегните головку… так повегните… и здесь теперь говненько… ха-га-шо… Богя уехал чегез тги месяца домой, и ви знаити почему он уехал? Ви не можити себе пгетставить почему он уехал, а я вам скажу – по гелигиозным сообгажениям, да именно по гелигиозным, если вы гешили, что здесь его кто-то обидел вы глубоко ошибаетесь, за что тут бы его кто-то обижал?! Человек молится Богу — пусть молится, человек пгекгасно габотает – пусть габотает, вы думаити он соскучился по семьё – жене и четыгём детям?! Нет, я думаю, он конечно соскучился по четыгём детям, потому, что он кушал здесь один дошигак, а все деньги отпгавлял туда, но уехал по дгугой пгичине… я вам гасскажу… Богя мусульманин… я жил пятьдесят лет и думал, что мусульманин это тот, кто загабатывает деньги ггабя, убивая и насилуя людей и называя это джихад, а тгатит деньги на пгоституток, свиной шашлык и гусскую водку… Богин бгат был из этих мусульман… так вот Богя не сошёлся взглядами на гелигию со своим годным бгатом… он жил на снимаемой им квагтиге ещё с тгемя земляками, и не мог спать по ночам, потому что каждую ночь были пьянки и пгоституки, пгоститутки и пьянки… Богя тегпел тги месяца, но не выдегжал и сказал ему – Побойся Бога, как ты живёшь?! Вы знаити, что ответил бгат? И я не знаю, Богя не стал это гассказывать, но Богя уехал… но он гассказал много дгугова…Так вот, мусульманин не может убивать и ггабить – это хагам, мусульманин не может насиловать женщин – это хагам, мусульманин не может есть не кошегную пищу – это хагам. Мусульманин должен молиться и давать деньги бедным. Вы видели настоящих мусульман? Я видел только Борю, но я ему вегю. Ви будити смеяться, но я вам скажу за себя. Если я не хожу в синагогу и не становлюсь сгеди габочего дня коленями на ковгик, не значит, что я не молюсь Богу, золотой мой, я каждый день благодагю Бога, и за мою Сонечку, и за мою Фаиночку, и за мой дом, и за мою пагикмахегскую, и за всех моих клиентов. И ещё я вам скажу — я боюсь ходить мимо вокзала, потому что цыганские дети-попгошайки не дают пгохода, и я каждый газ плАчу, потому, что мне жалко денег. Да, пгедставьте себе, мне жалко загаботанных мной денег, но каждый газ я даю им, потому, что не могу смотгеть на их ггязные могдочки. Я к чему вам всё это гассказываю?! Я жил пятьдесят лет и думал, что я евгей, и только сейчас я понял, что я гусский и ещё и мусульманин. Ой, нет… ой, нет… о зохен вей*… ой, я закгою глаза, чтобы не ослепнуть… вы жеж посмотгите какой вы стали кгасавчик… вот посмотгите, как сзади… я вам зегкальце подставлю, чтоб затылочек видно… если вам кто-то скажет, что вы помолодели на пять лет, плюньте ему в лицо — вы помолодели на десять… вас на следующую стгижечку когда записать? Чегез месяц? Я вас умоляю, чегез месяц вы загастёте, как у моей Фаечки подмышки. Ви думаити это кгасиво?! Вот давайте на десятое?! Вас на утгечко или после обеда? Вот и хогошо, золотой ви мой… * * * © Мастер Глюк

Lucky fox:

cтрелок-радист: первый раз слышу за автора. но кошерно, кошерно ... Солнечным утром 21-го июля в доме № 12 по улице Темпельгассе прозвенел звонок. - Кого там принесло? Держите меня семеро! Фима, это ты?! – удивлённо произнёс человек, открывший дверь. - Что ты шумишь, как горный водопад? Здравствуй, Адам! Братья-близнецы похлопали друг друга по спине, и Фима вошел в дом. Квартира Адама была обставлена хоть и плохонько, но с налетом изящества, как и подобает жилищу раввина. Бросив шляпу на стол, Фима без приглашения уселся в кресло у камина и пригласил Адама занять место напротив. - Ребе! – начал гость, но тут же был остановлен жестом Адама. - Брат мой, давай без этих вступлений — мы не в синагоге. - Хорошо! Фима поёрзал в кресле и начал снова: - Я имею до тебя несколько слов, Адам. С тех пор, как ты бросил наше нелегкое ремесло и перебрался в Черновцы, мы стали видеться очень редко. Дядя Шариф, которому скоро 80 — дай ему бог еще столько же, ездит к проституткам чаще, чем встречаемся мы. Ты стал раввином, известным и уважаемым человеком, кушаешь обеды у бургомистра, живешь счастливо, как вошь на пейсах, а о своём младшем брате совсем забыл. Никто не помогает бедному Фиме! - Фима, слушай меня ушами, а не тухесом! Ты сам виноват во всех своих бедах. Наша мама появила меня на свет первым, а ты вышел позже. И ты всегда был вторым номером. Имея деликатные руки и хорошую голову, ты имел бы счастье, как еврей в Швейцарии. Но ты, словно рошинский бук, не имеешь ни рук, не головы. Ты всегда плелся позади меня, как хромая Рокель, и ничего не успевал. Скажи, зачем ты позвонил в моё помещение? Я добрый человек и могу делать добрые дела, но .. - Если ты мне не поможешь, я тебя убью, – перебил Адама младший брат. - Ах ты биндюжник! - Не будем говорить громко! Кем ты сам был 15 лет назад, святой отец? Напомнить тебе, как мы брали ювелиров и других честных спекулянтов? Помолчав, Фима продолжил: - Моё горе не имеет краёв и мне нужна твоя помощь. После этого ты меня больше никогда не увидишь, как тетя Сима своего сбежавшего мужа. - Ты кушаешь мне сердце! Что тебе надо? - Если ты умрешь, на твои похороны соберутся все почтенные евреи со всего города: Циммерманы, Плицкеры, Гройсы, Арнтгольцы и прочие. Все ювелиры закроют лавки и придут почтить память дорогого ребе. А в это время на сцену выйдет Фима Хаслер и возьмет пару магазинов, чтобы заиметь немножечко счастья и денег. Я уже договорился с контрабандистами. Эти серьёзные люди будут ждать меня завтра вечером у моста в Залещиках. С моими деньгами они переправят меня в Польшу, где я буду иметь всё, что только может хотеть душа еврея. Осталось лишь решить вопрос с тобой. - Ты таки хочешь сделать моей жизни конец, братец Каин? - У нас есть два варианта. Хороший вариант: сегодня ты, как одноногая тетя Хаза, весь день сидишь дома и не подходишь к двери. И завтра до 11 утра ты тоже никуда не высовываешься. В 11 ты откроешь дверь и явишь свой здоровый и вполне себе еще живой лик своим заплаканным прихожанам. Ты делаешь удивлённые глаза и все счастливы. Плохой вариант: не хочу делать тебе больно, но если тебя не устраивает первый вариант, я буду вынужден сделать тебя на несколько граммов тяжелее, ребе. Фима вытащил револьвер и посмотрел на Адама. Адам улыбнулся. - А как ты расскажешь о моей смерти всему городу? - Такие новости разносятся быстро. Вечером я сообщу об этом в газеты, которые выходят рано утром — этого будет вполне, чтобы все Черновицкие евреи собрались у тебя под окнами уже к 10 часам. И там они обнаружат тебя или живого, или неживого. - Я предпочитаю всё-таки живого. - Значит, мы договорились, брат? - Пусть не дожить мне до старости, если не договорились! - Хорошо! Фима поднялся и с размаху ударил револьвером Адама по голове. - Извини, Адам, за такой фасон, но я лучше подстрахуюсь. Фима пошарил по тумбочкам, нашел какую-то веревку и связал брату руки. Захлопнув за собой дверь, Фима исчез. Очнувшись на полу, Адам через какое-то время смог развязаться. Посидев немного в кресле, он подошел к зеркалу, задумчиво посмотрел на своё бородатое лицо и протянул руку к бритве. Утро 22-го июля выдалось богатым на события. Еврейская община была ошарашена новостью о том, что вчера поздним вечером скончался ребе Адам Хаслер. Все городские газеты пестрели некрологами аж на трёх языках, смерть ребе была главной темой разговоров на рынках. Сворачивая торговлю, закрывая магазины и лавки, толпы евреев целыми семьями шли на Темпельгассе. К удивлению первых прибывших, дом был заперт, а возле дверей сновали полицейские. На часах было начало одиннадцатого. А в это время в другой части города происходили не менее интересные вещи. Фима, пришедший с револьвером в кармане на улицу Херренгассе, с удивлением обнаружил, что ювелирный магазин мадам Айзенберг уже кто-то ограбил. Неприятный холодок пробежал по спине налетчика. Немного подумав, Фима свернул на другую улицу, где располагался ломбард деляги Циммермана. Увидев выбитые стекла и в этом заведении, Фиме стало не по себе. Не было еще и десяти, а уже целых два салона кто-то успел обчистить до него. Невероятно! Внезапно до Фимы донеслись звуки выстрелов. Спрятавшись за каштаном, налетчик стал вглядываться в начало улицы. Из-за дома вывалился окровавленный парень и, отстреливаясь от погони, побежал в сторону Фимы. Фима выступил из-за дерева, схватил беглеца и затащил его в подворотню. Полицейские промчались мимо. - Ба! Какая встреча, Штырь! Что за кипиш кругом? Штырь непонимающим взглядом уставился на Хаслера. - Ты че, Фима? Ты же вчера был на сходке. - На какой сходке? - Хася, кто тут раненый, я или ты? Ты вчера сам собрал сходку, мол, всем уважение и почет, господа и мосье, завтра утром все ювелирки можно брать голыми руками – хозяева будут на похоронах, полиция будет там же. Мы и улицы все поделили, и магазины, чтоб друг другу не мешать, тебе самые кошерные места оставили… Эй, ты меня слышишь? От яростного крика Фимы с крыш посдувало всех воробьёв. Бросив Штыря, Фима помчался к Ратуше, где толклись извозчики. То тут, то там слышались крики и свистки полицейских – это возвращались к своим разграбленным магазинам евреи, которые так и не увидели своего любимого ребе – дом № 12 по улице Темпельгассе был пуст. Фима сменил несколько экипажей, пока добрался до Залещиков. Был уже глубокий вечер, когда Фима, путаясь в высокой траве, спустился к мосту. Контрабандистов уже не было, а на месте их стоянки валялся какой-то чемодан. Вглядываясь во тьму, Фима увидел отдаляющуюся лодку. Человек, сидевший на краю лодки, увидев Фиму, встал и помахал ему рукой. - Ада-а-а-ам! Я тебя убью-ю-ю-ю! – что есть мочи заорал Фима и разрядил весь барабан в фигуру брата. В ответ донесся смех. Фима зашвырнул пустой револьвер в воду, обхватил голову руками и уселся на чемодан. Немного посидев, Фима встал и заглянул в его чрево. В чемодане лежала одежда раввина, шляпа, какая-то нелепая накладная борода на веревочке, Тора и конверт. Разорвав конверт, Фима впился глазами в записку. «Эти вещи для тебя. Теперь раввин Адам – это ты. Возвращайся в Черновцы, Второй номер.» Туманную тишину разорвал рёв Фимы. © Рыцарь Третьего Уровня

METAL HEART: Шалом . Заводы - рабочим, землю - крестьянам, Euro - евреям! Больше здесь http://www.grach.msk.ru/aforizm/evrei/page1.php

Alexmaritime: seamju пишет: Болеешь? ни че - сейчас его вылечат..

AlexS: С тем товарищем наш форум попрощался. Пусть идет.... на другие источники. Наверное у него в Азербайджане много более интересных форумов.

cтрелок-радист: ИНДПОШИВ Галантерейщик Яков отложил гроссбух, услышав скрип открывающейся двери, и буквально выпорхнул из-за конторки навстречу посетительнице. - Ой, мадам Бетя! Ай, мадам Бетя, - затрещал он скороговоркой, - Или вот кто, на минуточку, совсем не вспомнил за дорогу к маленьким радостям женской жизни! Или вот кто совсем за себя даже капельку не думает! Но разве может такая уважаемая дама вообще забыть за лучшего друга женщины?! - Вы таки стали торговать драгоценных бриллиантов? - удивилась Бетя. - Та ни боже ж мой! - помотал головой Яша, - Я говорю за галантерейщика, мадам Бетя. Я имею заявить, шо... - Ша, пан Яша! - Но я только.. - Ша два раза, я сказала. Оставьте сыпаться в комплименты до самого себя, идите и дайте мне платье. - Мадам имели сказать "шубу", разве нет? - удивился Яша. - Зачем шубу? Откуда шубу? - скривилась Бетя, - Я плохо говорю или вы плохо слышите? Мне нужно платье. - Моих извинений! - Яша развел руками, - Я думал, вы хочете забрать шубу, которую мне кое-кто случайно вернули в крайний раз. - Причём тут сдатая шуба, пан Яша! - Бетя плюхнулась в кресло для гостей и принялась обмахиваться платком, - У меня случился такой беда, такой горе, такой неприятность... шо лучше мне просто умереть. Но нет! Этот паршивец, этот Додик, он не хочет дать мне умереть спокойно, он хочет шобы я имела таких мучений, за которых надо брать в рай живьём и за большую награду! Так надо иметь детей, пан Яша, я вас спрашиваю? - Мадам Бетя, вы говорите за вашего сына Додика? - уточнил галантерейщик, - Потому шо в этом разе я не верю тому, шо слышат мои уши. Весь город знает за вашего Додика, шо нет сына более почтительного и любящего. Или он забыл за самое святое? - Он растоптал самое святое, пан Яша! - Бетя трагически заломила руки и сообщила страшным шёпотом, - Он хочет прямо сейчас жениться! - Какой недальновидный молодой человек! - понимающе закивал Яша, - Нет шобы посоветоваться с мамой. В салонах теперь дерут сумасшедших денег, а я не смогу заказать платье для невесты на раньше, чем на через три месяца. - От тьфу на вас, пан Яша! Вы имеете думать только за свой профит, а мальчик своими руками делает себе вечный цурес на свой внушительный тухес! - Так вот именно, мадам Бетя, вот именно, - спохватился галантерейщик, - К вопросу за тухес - шо мы с вами хочем от платья счастливой мамы жениха? Фасон? Стиль? Цвет? Материал? - Ничего особенного, пан Яша, - Бетя принялась загибать пальцы, - Открытое сзади так, шобы видеть спину, но не так, шобы на спине было холодно лежать. Не очень длинное, шобы можно было видеть ноги, но так шобы в ноги не было холодно. Цвет не очень молодёжный, но шобы возраст и мягких мест не выпячивалось. Подчеркнуть грудь, но вычеркнуть удушье, но шобы в грудь не надуло, но шобы не очень наглядно. Шо-то еще, но я забыла... - Мадам Бетя, таки определитесь уже! - взмолился Яша, - Вы хочете вечернее платье или комбинезон для зимней рыбалки?! - Я же вам русским языком имела объяснить! - вспыхнула та, - Мне надо платье "сдохнуть от радости". Шобы я прилично смотрелась за столом и так же шикарно лежала в гробу на всякий случай! - Убейте меня, если это возможно понять, - Яша схватился за голову, - Если речь идет за ваши похороны и последующий банкет, то как вы хочете успеть за стол? - Таки наоборот, пан Яша! За банкет и последующих похорон. Мне надо платье на оба торжества. Тем более, шо на обоих будут те же самые гости. - Так никто не делает! - завопил Яша, - Никто, вы понимаете? Мадам Бетя, вы же будете сидеть за столом, вы же будете кушать без остановки или я не знаю, шо говорю! А если прямо перед тем, как лечь в гроб, вы таки не дай бог нивроку поправитесь, шоб вам было на здоровье? Вам же станет мало в талии и вы окончательно умрете через стыд и срам! И самое страшное - вы шо же хочете, шобы вас два раза подряд видели в одном и том же?! Яша налил себе воды из графина, залпом выпил и ещё отхлебнул прямо из графина. - Мадам Бетя? - поинтересовался он, отдуваясь, - А шо это вы так уверены в своей заблаговременной кончине? - Я точно знаю, шо эта свадьба загонит меня в гроб! - заявила Бетя. - Слушайте сюда, мадам, - галантерейщик отставил графин, - Тех же слов я слышал от моей покойной мамы, но когда моя Зелда вошла в наш дом, то моя мама стала совсем сыром в масле, а не наоборот маслом в сковородке, как имела себе думать до того. Шо не мешало ей капельку быть дёгтем в мёде, но вам ли её не понимать, тем более шо... - Пан Яша, таки хватит тарахтеть за высоких материй! - Бетя явно не собиралась обсуждать поведение свекрови с дилетантом, - Давайте делать дело. Мне ещё надо заскочить до свидетеля моего сына, пана Спектора и обсудить крайних деталей. - Не понимаю.. - заметил Яша, - Зачем пан Спектор? Откуда пан Спектор? У вашего же Додика полно друзей! Беня, Йося, Соня.. Они же все росли в одном ночном горшке, они же братья по духу и цеху. Так почему какой-то маклер? - Шо вы понимаете за производственных отношений, пан Яша? - вздохнула Бетя, - Эти цвай-пара обормоты сказали, шо быстрее сдохнут в канаве, чем будут свидетели на Додика. И шо вы думаете? Мой кунилемел плакал от умиления.. - А, тогда таки да понимаю, - кивнул Яша, - И вы пошли до пана Спектора? - Совсем нет, - снисходительно объяснила Бетя, - Я пошла да командира Зямы, этого уголовного грозы хулиганов, и имела с ним беседу за приличных свидетелей. Так он и рекомендовал мне пана Спектора. - Слово пана Зямы таки много стоит, - согласился Яша. - Шо я буду - экономить на родном сыне? - пожала плечами Бетя, - Или он так часто вступает в брак? Нет, он таки мало смотрит, во шо вступает, но зато сразу всеми обоими ногами и по уши. - Боже ж мой, ну весь в папу! - всплеснул руками Яша. - Это вы какой именно гадость имеете намекать? - нахмурилась Бетя. - Настоящий мужчина! - нашелся Яша, - Совсем как покойный пан Фишман! Кстати, мадам Бетя.. Если вы таки решили не экономить на родном сыне, так может возьмёте два платья? - Зачем два платья? Откуда два платья? - поморщилась та, - А шо там с моей шубой? - Не, шубу не надо, - авторитетно заявил галантерейщик, - Мех и мох оба два рядом не лежат. Шубу надо проветривать, а вам скоро будет не до этого. Или вы передумали? - За предмет? - не поняла Бетя. - За безвременно нас покинуть, - напомнил Яша. - Хорошо! - снизошла Бетя, - Я пока поношу шубу, а там будем посмотреть. Но я вам ничего не обещаю! - Золотые слова мудрейшей из женщин! - обрадовался галантерейщик, - Так я теперь покажу вам иностранных каталогов. Он вытащил из-под прилавка блестящий толстый журнал и с полупоклоном протянул его женщине. Бетя приняла журнал и стала неторопливо его листать. - Ой, вот это! - ткнула она пальцем, - Смотрите, пан Яша, вот это! - Мадам Бетя... - с сомнением протянул тот, - Если бы вы не только выглядели на двадцать пять, но и в самом деле... И плохо кушали... Но даже тогда... - А я вам говорю, шо это, вот это самое, очень похоже на то, которое хочет заграбастать моего мальчика. Оно такое же худосочное, распущенное и хищное. Ротик-гузка, лобик-ниточка. Тьфу! А платье хочу вот это. Смотрите, какое красивое. Оно мне поёт! - Боже ж мой, мадам Бетя! - галантерейщик хлопнул себя по бедрам, - Какой вкус! Это королевский вкус, или шоб я провалился. Но должен предупредить, шо не раньше, чем через три недели. Всё-таки, аж из Монте-Карло! Позвольте, я сниму с вас размеров? - Они шо - шьют любой фасон на заказ без примерки? - скептически осведомилась Бетя. - Они шьют на любой бюст и таз без скидки, - успокоил её галантерейщик, - Три недели терпения, мадам, и лучшая половина ваших гостей таки лопнет от зависти на свадьбе, шо сэкономит вам кучу денег на поминках. Или я хоть раз подвёл клиента, мадам? - Добре, пан Яша, - кивнула Бетя, - Когда будет готово, я пришлю Додика забрать. - Ой, только не надо так крепко беспокоиться, я вас умоляю! - замахал руками Яша, - Ваш бесподобный Додик, дай ему бог долгой жизни и много банков на обратном конце города, имеет привычку заходить в магазины не очень так, как приятно их владельцам. Я таки лично принесу вам товар сам! - Ну как хочете, пан Яша. Только имейте себе в виду, шо я никому не открываю дверь, когда Додика нет дома. Положите коробки у порога, деньги я уже сейчас положу под коврик, шобы не забыть. - Это же так неосторожно, мадам Бетя! - заволновался Яша, - А вдруг там ходят воры?! - Это вы какой именно гадость имеете намекать? - вспыхнула Бетя. - Та ни боже ж мой! - примирительно заулыбался Яша, - Ну вдруг чужой человек найдет деньги и справедливо подумает, шо они его? - Знаете шо, пан Яша? - Бетя вытащила из сумочки пачку хрустящих купюр и запечатанный конверт, - Нате вам всю сумму прямо вперед. Наоборот от сберкассы, вам я таки целиком верю. А это - приглашение на свадьбу. До свидания вам! - Всего самого доброго! - ответил тот, провожая Бетю к выходу. Когда дверь за женщиной закрылась, Яша аккуратно вскрыл конверт, положил пригласительную открытку на конторку, а три четверти полученной суммы вложил в освободившийся конверт. "Дорогим молодожёнам Фишман - на долгий и счастливый брак!" - написал он на лицевой стороне конверта, а к верхнему углу на всякий случай пришпилил записку "Дорогой мой Додик, это и так вам! Не хочете ждать до свадьбы - берите уже сейчас". Яша сунул оставшиеся деньги в карман, а конверт положил в сейф с выручкой. После этого он снял телефонную трубку и принялся звонить в одно, расположенное неподалёку, очень маленькое, но очень профессиональное ателье. (c) kurtuazij

cтрелок-радист: есть! любезный kurtuazij наконец-таки побаловал свежих историй ВЫХОД - Скажите, уважаемый Беня, - Ривка, владелица самого дорогого ювелирного магазина и одна из самых красивых женщин города, вальяжно расположилась на лежаке, - Почём стало бы одному хорошему человеку шоби один очень хороший человек пошел ночью в гости до одного совсем нехорошего человека? - Мадам Рива, я не вижу на билеты, - Беня безразлично скользил взглядом по пляжницам, - Закругляйтесь размазывать кашу и давайте цимес. Ривка придвинулась поближе и понизила голос: - Ах, пан Беня! Или я не понимаю за метод иметь деловую беседу с одним очень хорошим человеком! Слушайте сюда, сейчас вы будете рыдать за людскую подлость. Один очень нехороший человек.. не будем кричать имён, тем более шо Мотя это еще вопрос или имя... так вот он торгует драгоценностей за такие низкие цены, шо мы с вами скоро пойдем по миру. Как вам это нравится? Беня решил проконсультироваться с коллегами. - Как нам это нравится? - спросил он - Это демпинг, - заметил образованный Додик, загорающий на подстилке рядом с лежаками, - Мадам Рива имеет порадовать нас демпингом. - Натурально демпинг, - поддержал друга Йося, - Браво, мадам Рива. - Не ожидала от вас такого жаргона, Додик! - обиделась Ривка, - А еще из такой приличной семьи. - Глядя на вас, мадам Рива, мине неожиданно хочется блеснуть какой-никакой эрудицией, - галантно выкрутился тот. - Пфф! - Рива прищурилась, - Глядя на меня, у каждого поца в этом городе такая эрудиция, шо делается страшно за прирост населения. Хоть вы, Додик, будьте выше этого. Берите пример с пана Бени. - Я дико извиняюсь и совсем не эрудит, - задумчиво проговорил Йося, - Но имею думать, Додик, шо вас с Беней только шо причесали. - Форм без совести и языка без костей. Праздник, - согласился Беня, - Но я настойчиво интересуюсь обратно. Чем это дело, за которое нас причесали, вредит нашему карману, мадам Рива? - Ну как же, пан Беня, пока этот Мотя, будь он неладный, так на так торгует за пшик, приличные люди теряют клиентуру, из которой идёт профит, из которого идёт шансов, шо вы однажды ночью навестите хороших людей по вашим личным делам, до которых мине нет никакого дела. Так я скажу вам, как родной маме - между знать шо вы никогда не придёте и бояться, шо вы вот-вот нарисуетесь, я предпочитаю обеспеченное второе. - И шо мине надо сделать, шобы ваше светлое будущее наступило немедленно? - поинтересовался Беня. - Вот теперь мы говорим, как деловые люди, а не задрипанные курортники! - обрадовалась Ривка, - Идите подломить контору этого Моти и идите бекицер, потому шо все мы становимся беднее с каждой минутой этого гармидера. Соглашайтесь давайте. Назовите цену и даже не стесняйтесь, я всё равно буду торговаться пока вы не охрипнете. Беня повернулся к товарищам. - В словах мадам Ривки есть здравого смысла или я перегрелся? - Его там нивроку и этого нельзя не видеть, - пожал плечами Додик, откровенно любуясь Ривкой, - Но меня мало радует, шо из гоп-ателье мы рискуем превратиться в лом-кооператив. Беня, это подряд, а на подряд работают биндюжники. Я имею полагать, шо это профанация. Ривка возмущенно засопела. Йося положил руку другу на плечо. - Додик, не тошни мадам на нервы. Если эта твоя эрудиция не перестает бить тебе в голову, - тихо заметил он, - То нежные формы мадам Ривы в грубой форме устроят тебе профанацию между там прямо среди здесь. Как тибе кажется? - Банан вам, - спокойно ответил тот, - Профанация и есть - делать за башли то, шо душа желает делать за голую любовь. - Та боже мой, Додик! - Ривка даже привстала от воодушевления, - Сделайте доброе дело за здорово живешь, если это таки да успокоит ваше чувство прекрасного. Или вы наоборот хочете море любви? - Он таки хочет, - усмехнулся Беня, устремляя взгляд в небо, - Но он таки помнит, шо за вашей незабываемой спиной, мадам Рива, стоит одной приличной репутации и пяти удачных браков, которых никому не удалось пережить. Не зовите миня большей Беней, если в вашем редком случае здорово живешь моментально тонет в этом вашем море любви, как шлимазл на лимане в час отлива. - Знаете шо, пан Беня? - Ривка закусила губу, - Можете хохотаться до зеленых веников, но шоб вы себе знали.. если мой сейф уже завтра даст вам дулю, вы и ваши гаврики можете кусать себе свои локти на брудершафт. А я окажусь на панели, где вам, Додик, уж точно не светит на шару. - Слушайте, из вас Софокл, как из миня царица Тамар, - пожал плечами Додик. - Я сделаю это дело, мадам Рива, - Беня впервые посмотрел на женщину, - Я сделаю его так, шо вы будете плакать от радости и целовать мине руки. - Пан Беня, не дайте сдохнуть через любопытство, поделитесь своих планов! - заломила руки Ривка, - Видит бог и ваших этих двух свидетелей, шо я готова на всё за ради нашего с вами гешефта. - Ша, мадам Рива, - Беня встал с лежака, показывая, что разговор закончен, - Будем считать, шо я дал вам понять, а вы схватили на лету и тикаете с наваром. Гарантирую главное - этот день ещё не выйдет на нет, а контора Моти уже таки да. Когда Ривка удалилась, Додик обратился к Бене: - Так мы ломим эту контору? Или делаем морду "а шо такое" и тыняемся дальше? Или ты видишь других вариантов? - Как поимела выразиться Ривка.. я вижу "двух этих свидетелей", - Беня весело поглядел на товарищей, - И придумал чудный фильдеперс. Налёта не будет. Я просто сделаю визит до этого пуцера и выложу таких предложений, шо отказать станет ему полный шванц для здоровья. А вы сейчас ходите до ресторации мадам Дины и назначайте банкет. - За шо гуляем, я таки цикавый? - спросил Йося, - Тоже мине было б шо отмечать... Додик подмигнул несообразительному другу. - Шоб я так жил, Йося, как запахло Мендельсона и газ-урагана. - Таки вот именно, - кивнул Беня, - Сегодня вечером мадам Рива выйдет замуж за этого чиканутого Мотю. Нам всяко-разно сплошной профит, так нехай себе победит сильнейший. (c) kurtuazij

CoolChemist: cтрелок-радист а кто есть этот человек? Он немножко пишет ?

cтрелок-радист: CoolChemist подозреваю, что в моря ходит, а пишет от души и для души. почитай его жж.

Demyan: Прикольно!Только увидел фотку-Мойшинмонтаж.Это моего корефана монтаж.В Аккермане находится.

CoolChemist: cтрелок-радист спасибо, я имею счастье читать за таких людей. Пишет складно и за мозг берет

cтрелок-радист: не совсем в кассу (хотя ... ) просто приятный легкий рассказец в отрочество окунуться милости просим Полагаю, многие мужчины со мной согласятся, что первое бритье занимает очень важное место в жизни каждого из нас. Когда ты первый раз удаляешь лишнюю растительность с лица ты чувствуешь себя повзрослевшим и возмужавшим. В юности это кажется ещё одной важной ступенькой на пути из мальчика в мужчину. И очень хорошо, что мне есть что вспомнить, и есть чем поделится по этому поводу. Дело было давно, во времена моей славной юности. Был я на летних каникулах у дедушки с бабушкой в славном городе-герое Одессе. Было мне 15 лет от роду, я был уже серьёзный джентльмен с мужественной и красивой, как мне тогда казалось, щетиной на лице. Но, во время очередного вечернего рандеву с одной юной прелестницей я остался без поцелуев, а прекрасная фройляйн мотивировала свой отказ тем, что я небрит и щетина моя больно колет её нежные щечки. Я вернулся вечером домой в расстроенных чувствах и решил во что бы то ни стало завтра наверстать упущенные за сегодня робкие и нежные поцелуи моей тогдашней дамы сердца. Я со всем сурьёзом и деловым видом, таким, который бывает у мужчин моего возраста, которым очень нужно поговорить о чём-то очень важном с мужчинами старшего возраста, подошёл к своему деду и попросил его одолжить мне бритву. Дедушка хитро взглянул на меня (всегда поражался, откуда он всё знает) и спросил: - Что, барышня твоя гусаров-то не любит? - Нет, - говорю. Хотя, какой я к чёрту гусар? Так, пушок под носом. - Ну, хорошо, идём, – коротко ответил дед, и мы с ним вышли из дому в прекрасный и тёплый одесский вечер. Мы шли около пятнадцати минут и всю дорогу я пытался дознаться, куда же мы всё-таки направляемся? А дедушка лишь хитро улыбался, отвечая, что я скоро сам всё узнаю и мне можно и потерпеть, ради такого-то дела. «Какого же такого дела?»- сгорал я от любопытства. Я знал, что все дела, в которые меня посвящает дед, всегда очень важные и очень интересные, но от этого любопытство только сильнее грызло меня. Он вёл меня по узеньким причудливым улочкам, которых сейчас уже наверное и нет вовсе. На улочках стояли низенькие, крытые жестью двухэтажные домики, в каждом из которых был маленький, уютный внутренний дворик. На балконах солидно курили мужчины, бережно поливали цветы дамы, а из окон доносились голоса детей и запахи приготовляемой на кухоньках снеди. Мы прошли обшарпанный, но от этого какой-то жутко галантный переулок, как пожилой профессор в потёртом костюме, и оказались в одном из таких оживлённых, полных событий и новостей двориков. Где-то очень близко, в тени лип было слышно стук доминошных костей о стол и азартные возгласы, перемешанные шутками и смехом почтительных пожилых одесситов, в средине двора гоняли в футбол мальчишки, а девчёнки сидели на скамейке неподалёку и вели свои девичьи разговоры, искоса поглядывая хитрыми глазками на юных футболистов. На верёвках сохло белье, дворник обрезал слишком разросшийся виноград, а на капоте очень модных тогда жигулей с видом полной гармонии с окружающей средой лежал огромный котище. Очевидно было, что кот этот – достопримечательность двора. Его кормят и любят все, а ругать его, и уж тем более – прогонять с капота – жуткое святотатство. Дедушка поздоровался с дворником, рукой поприветствовал игральный клуб; я, конечно же, последовал его примеру, так как точно знал, что если дед что-то делает, то делает он это не зря и мне самому нужно не зевать, а скорее повторить за ним. Так что я тоже незамедлительно поздоровался со всеми, кто попал в поле моего зрения. Даже с котом. И последовал вглубь двора, стараясь ни на шаг не отставать от дедушки, иначе рисковал пропустить что-то очень важное. Тем более, что вот-вот и я узнаю, что же за дело нас сюда привело. Дедушка остановился под окнами одной из квартирок, поднял голову и, придерживая рукой кепку, позвал по имени: - Прохор Соломонович! Занавески на одном из балконов второго этажа зашевелились и на балкон театрально вышла приятная, розовощёкая и пышная тетушка. Это была тётушка такого типажа, который сотни тысяч раз описан в одесских анекдотах и смешных историях. Эдакая кровь с молоком. Жгучая брюнетка с необъятным, как родина, бюстом. И невольно вспоминается фраза Саввы Игнатьевича: «Характер такой – что фронтом командовать!». С первыми нотками её голоса я встал, как вкопанный, и заворожено слушал волшебный одесский говор: - Хто это там гудит, как Ерехонская труба, ей Богу? Порядочные люди в такую рань все спят! - Софа Марковна, я дико извиняюсь, за столь поздний визит, но у нас вопрос жизни и смерти, который порешать может только ваш благоверный. - А, Петр Григорьевич, это таки вы? А я вас за занавеской и не узнала. А кто это с вами? Внучёк ваш, Митя? - Да, мой, - и тут дед подтолкнул меня в спину, чтоб я показался на глаза. Я неуверенно сделал шаг вперёд и настолько сильно засмущался, что даже кончики ушей у меня покраснели, - Софа Марковна, будьте так добры, окликните Прохора Соломоновича, если он не сильно занят? - Да не занят, шоб он был жив и здоров! Ой, Митенька, а вырос-то как… Ну прямо жених! Софа Марковна с присущей ей грациозностью скрылась за занавеской и спустя полминуты на балкон вышел Прохор Соломонович. Это был сухонький седой мужчина в шерстяных домашних брюках и клетчатой рубашке. В зубах у него был красивый янтарный мундштук с дымящейся папиросой, а покрытое морщинами лицо светилось каким-то юношеским задором и озорством. - Здравствуйте, Прохор Соломонович, как ваше здоровье? - дедушка поприветствовал своего друга, а меня, охваченного впечатлением от его супруги, хватило лишь на то, чтоб смущенно кивнуть и пробормотать «здрасте», и я от своей неловкости засмущался ещё больше. - Здравствуйте-здравствуйте! Спасибо, и вам того же желаю. По делу ко мне, да? - и Прохор Соломонович с улыбкой глянул на меня. - Да-да, по делу! – и дедушка лукаво мне подмигнул. - Поднимайтесь в квартиру, не будем же мы о деле на улице толковать? Дедушка указал мне рукой на дверь подъезда, и я послушно пошёл вперед. Подъезд выглядел именно так, как полагается выглядеть любому уважающему себя подъезду. Потрескавшаяся краска на стенах, местами белая штукатурка, деревянные перила и исторические надписи углём на стенах. Мы поднялись на второй этаж, где в открытых дверях нас уже ждала Софа Марковна. Она любезно пригласила нас в прихожую и вручила тёплые домашние тапочки, сопровождая это бесконечными расспросами об учёбе, о том, как дела в Киеве и о том, как мне нравится в Одессе. Казалось, ей вовсе не нужно было отвечать, да и при всём моем искреннем желании произвести приятное впечатление, я бы всё-равно не смог, так как за вопросами тут же следовали шутки, просьбы передать привет бабушке, родителям и всей родне вплоть до самых дальних родственников и ещё сотни фраз, смысл которых я улавливал весьма слабо и просто наслаждался её забавной манерой выражаться. Небольшая квартирка была чистой и опрятной. Софа Марковна славно трудилась над их гнёздышком, и такого домашнего уюта, как в их двушке я не видал нигде. Из кухни пахло выпечкой, очевидно Прохора Соломоновича на ужин ждал пирог с грибами. Так что, ко всем уже имеющимся достоинствам его супруги я тут же приписал ещё и отменный кулинарный талант. Нас провели в комнату, в которой стояло старинное помпезное трюмо с огромным зеркалом и с множеством флаконов и бутылочек на нём, напротив которого возвышалось высокое парикмахерское кресло, накрытое свежей белоснежной простыней. На полках рядом с трюмо стояли коробочки и чехлы с различным парикмахерским инвентарём, а сама комната пахла лосьоном. Наконец-то я понял, что за дело привело нас сюда. Я испытывал смешанные чувства. С одной стороны мне было страшно и непривычно, ведь своё сегодняшнее вечернее бритье я представлял несколько иначе, а с другой стороны мне было очень интересно и я испытывал гордость от того, что мне завтра утром будет чем похвастать перед ребятами. Ведь ни один из них не мог похвастать тем, что уже начал бриться, и уж тем более не ходил для этих целей к цирюльнику. Я был очень благодарен деду за такой подарок, но, тем не менее, я не мог не поделится своими переживаниями, поэтому спросил: - Деда, а зачем это всё? Я ведь просто бритву одолжить попросил? - А ты думал, я тебе свою бритву дам? Чтоб ты завтра к своей барышне с изрезанным лицом заявился? Она тогда на тебя вообще смотреть перестанет. Кому нужен шилом бритый хлопец? Я и отца твоего первый раз, тоже, к Прохору Соломоновичу привёл. Мы с ним ещё с армии дружим, цирюльником он у нас в роте служил. Кому же, как не ему, детей своих доверить могу? Но тут, рассказ деда прервал появившийся хозяин. Он был всё в тех же шерстяных брюках, но уже в чистой, выглаженной и накрахмаленной белой рубашке. В руках у него была мисочка, от которой валил пар, а с руки свисало несколько чистых вафельных полотенец. Глядя на то, как подготовился к ритуалу дедушкин друг, меня вдруг охватило торжественное чувство, настоящее ощущение праздника, и от волнения у меня по телу даже прошла лёгкая дрожь. Прохор Соломонович поставил мисочку на трюмо и приказал мне пройти в ванную и умыться с мылом, а сам тем временем принялся расставлять на трюмо инструменты и подготавливать «трон» к действу. В ванной я старательно вымыл лицо, шею и руки с мылом, что само по себе было довольно проблематично, так как вдали от родителей меня не сильно волновал вопрос вымытой шеи, но в данном случае я трепетно отнесся ко всем требованиям мастера. По моему возвращению Прохор Соломонович как раз заканчивал править бритву на ремне. Я даже немножко раздосадовался, ведь мне было страшно интересно понаблюдать за всем, что делал дедушкин друг. Меня усадили в кресло и накрыли простынкой, затем мимолётным движением Прохор Соломонович откинул спинку кресла назад, и накинул мне на лицо распаренное полотенце. Поначалу было горячо и непривычно, но я не стал подавать виду, ведь я же уже мужчина. Со мной обращаются, как со взрослым, поэтому я должен вести себя соответственно. Мастер надел чистые нарукавники и принялся взбивать кисточкой в пиалке крем для бритья, параллельно ведя неспешную беседу с моим дедом. Они вспоминали службу в армии, вспоминали свадьбы друг друга, какие-то общие весёлые истории и то, как мой дед впервые привёл моего отца бриться. А я лишь завороженно слушал, боясь прервать такие интересные рассказы. В конце-концов всё было готово к процессу, с меня сняли полотенце, выровняли спинку кресла и густо нанесли крем для бритья на лицо. Я сидел молча, и гордо наблюдал за своим отражением в зеркале трюмо. «Ну, чёрт побери, Серега обзавидуется, когда расскажу!» - думал я. Прохор Соломонович бережно подхватил бритву и тут я немножко испугался. Всё-таки, сейчас незнакомый человек будет острым лезвием водить у меня по лицу. Но, дедушкин товарищ заметил волнение в моих глазах и сразу же завёл со мной разговор. Он говорил так спокойно и добродушно, что все мои страхи моментально куда-то испарились. Рассказал мне, как впервые брил моего отца и как тот точно так же, как я, переживал и боялся. Рассказывал мне все тонкости: как лучше бриться, какую бритву покупать и как за ней ухаживать, как ухаживать за кожей до и после. И я тогда искренне сожалел, что у меня нет возможности записывать каждое слово, потому что всё было безумно интересно и полезно. Признаться, я был под таким впечатлением от техники исполнения, что совершенно потерял счёт времени. Дедушка подшучивал надо мной и рассуждал о том, какой я завтра буду красивый и как все девчёнки будут за мной упадать и как я буду задирать нос от гордости. Прохор Соломонович посвящал меня в тонкости ухаживаний за прекрасной половиной и со смехом вспоминал, как ухаживал за Софой Марковной. Кстати, супруга мастера побеспокоила нас только раз за всё время и то только лишь для того, что забрать стирку и поставить нас в известность о том, что после всего мы обязательно будем пить чай. И судя по её взгляду она искренне гордилась супругом и знала, какой он молодец и как хорошо он делает своё дело. И как было досадно, когда последний раз бритва скользнула у меня по коже, как меня протерли чистым полотенечком и сбрызнули одеколоном, а Прохор Соломонович с гордостью объявил, что процесс окончен и я теперь «как новая монетка». И я нехотя, можно даже сказать, скрепя сердце вставал с кресла и всё ещё завороженно изучал инструменты мастера. Вечер плавно подходил к концу, мы пили чай с прекрасным и вкуснейшим пирогом с грибами и я слушал бесконечные истории двух людей, которые дружили всю жизнь. Хозяйка хлопотала вокруг нас, постоянно щебеча и рассказывая, кто из известных одесситов имел честь стричься и бриться у её мужа. А через открытое окно было слышно, как дворик плавно погружался в сон и как затевали свои трели сверчки и поздние птицы. Мы распрощались лишь глубоким вечером, и я был очень рад, когда хозяин пригласил нас через неделю «постричься, а то скоро заростёшь, как мамонт». А на следующий день я прилетел к своей подружке с цветами, заботливо срезанными с клумбы противной соседки, и старался всячески обратить её внимание к своей гладенькой физиономии. Мы гуляли в парке культуры и отдыха, ели мороженное, катались на аттракционах без конца болтали и смеялись. А вечером было много робких и нежных поцелуев и горячих объятий. И её румяные щечки больше не кололись о мою щетину. И сейчас, каждый раз, когда я беру в руки бритвенный станок, я мысленно проделываю всё тот же путь через узкие оживлённые улочки и тихие дворики, в ту крохотную, уютную одесскую квартирку к старому трюмо, за которым работает мастер с золотыми руками и добрым не стареющим сердцем. И как будто время никуда не летит, как будто мне всё ещё пятнадцать лет. © Анастезиолог

CoolChemist: Одессит Леонид Сарсер намерен направить обращение в украинский парламент с целью придания одесскому языку статуса регионального. По мнению Сарсера, одесский язык в административно-территориальной единице является родным для более чем 10 процентов местного населения. Следовательно, он может претендовать на официальный статус.Гражданский активист заявил “Храбро”, что “одесский язык, конечно, не первый в мире по красоте и образности, но уж никак и не второй“. Поэтому он заслуживает официального признания: тем более, что существуют даже специальные словари одесского языка.— О! Вы мне как раз и надо, — заявил Леонид Сарсер, когда журналист “Храбро” представился для интервью. — Сколько можно ходить вокруг да около языкового вопроса, пора заявить своё законное право! Одесса, конечно, город-герой, так что жить здесь настоящий героизм, но ведь живут же люди! Всякие болтологические политики пусть закроют рот с той стороны и дадут нам спокойно высказать своё мнение: одесскому языку таки надо полноправно необходимо жить.По мнению одессита, новым региональным языком необходимо выпускать газету “Одесский безвестник”, свободно общаться и даже заполнять налоговые декларации. “Всё равно серьёзные документы в Одессе ни на что не влияют. Не случится ничего страшного, если в графе “ваши доходы за год” одесский чиновник напишет “есть немножко”, — уверен Сарсер.Пока что Леонид Сарсер считается малоимущим: он открыл собственный благотворительный фонд “Меркурий” и собирает деньги на поддержку одесского языка у памятника Дюку, под барельефом с одноимённым греческим богом. Заведует пожертвованиями лично Леонид, который за лето успел загореть до цвета потемневшей латуни. По словам инициатора, идея фонда родилась пять лет назад, когда было замечено, что люди пытались засовывать монетки в щели барельефа, царапать памятник. Другие граждане — напротив, выковыривали монеты. Когда появился горшок, монеты в памятник совать перестали, а деньги пошли на благие нужды.Сам Сарсер написал книгу “Маленький справочник за одесский язык” и в данный момент ищет издателей. По словам автора, одесский язык настолько богат и всеобъемлющ, что передаёт в разных формах и знаках даже речь животных и живой природы, поэтому обязательно нуждается в сохранении, заботе и государственной поддержке.

Lucky fox: CoolChemist пишет: Одессит Леонид Сарсер намерен направить обращение в украинский парламент с целью придания одесскому языку статуса регионального Выскочка и популист, но - небескорыстный: он открыл собственный благотворительный фонд “Меркурий” и собирает деньги на поддержку одесского языка

cтрелок-радист: Врагов у Рабиновича не было. Но его ужасно ненавидели все его друзья В одесском оперном театре сидят два меломана с нотами. Слушают оперу и перелистывают ноты. Женщина, сидящая рядом, спрашивает другую: - Вы не знаете, кто это такие? - Не знаю. Народный контроль, наверное... Наум, сидя в гостях у Мони, замечает, что женщина, накрывающая на стол, очень некрасива. - Моня, это и есть твоя хвалёная горничная? - Нюма, таки не держи меня за идиота! Стал бы я брать в горничные такую уродину!? Это моя жена. Моня пришёл из школы и говорит родителям: - Мама, папа, нам по математике задали задачу придумать! Уходит в свою комнату, и через полчаса выходит с задачей: - "Гусь весит 15 килограммов, а свинья весит 100 килограммов". - Моня, в задаче должно быть не только условие, но и вопрос! Моня снова уходит, через полчаса возвращается: - "Гусь весит 15 килограммов, а свинья весит 100 килограммов. И шо?!" В Одессе,в очеpеди: - Hе чихайте на меня! Вы pаспpостраняете инфекцию! - Я на вас pаспpостpаняю инфекцию?! Я на вас pаспростpаняю инфекцию?! Да я чихать на вас хотел! Рабинович предстал перед судом за торговлю поддельным вином. Не полагаясь на адвокатов, он защищает себя сам: - Ваша честь, вы что-нибудь понимаете в химии? Судья: - Нет, я юрист. - Господин эксперт, вы разбираетесь в законах? Эксперт: - Нет. Я химик. Рабинович: - Ваша честь, чего же вы хотите от бедного еврея?! Чтобы я разбирался и в том и в другом? В Одессе на киоске с прохладительными напитками висит объявление: "Если вы можете жить и без моей газировки, всё-таки пейте её, чтобы я тоже мог жить!". - Почему нельзя? Ты же сам сказал, что твои двери открыты для меня всегда! - Это когда ты уже внутри. Если одесский ребёнок идёт без скрипки, значит, он играет на фортепиано. Приходит дамочка к сапожнику: - Я хотела бы, чтобы вы сшили мне тапочки. - Пожалуйста, без проблем! - говорит сапожник, снимая мерку с правой ноги, - Заходите послезавтра. - Но вы же сняли мерку только с одной ноги. Между ногами же всегда есть разница! - Мадам, я сапожник! А для вашей разницы тапочки пусть шьет кто-нибудь другой! -- Тетя Роза! - бросается к гостье маленькая племянница. - Как хорошо, что вы приехали. Теперь у нас будет полное счастье! -- Почему ты так решила? -- спрашивает тетя. -- Потому что папа, когда узнал, что вы к нам едете, сказал: "Только её нам для полного счастья не хватает!"

г-н Уэф: Переход Суворова через Альпы видели? Или, может, участвовали? Так вот, сватовство Мони Эйхенбаума к Лиане Сохадзе немногим уступало написанному по следам событий батальному полотну. Сплошная экспрессия! Разве что штыковая атака прошла поодаль. Но громы и молнии летали, как ошалелые. Мой сосед, холодный сапожник дядя Йося Кырчану, сказал однажды: каждый Вий дождётся своего Гоголя! На этот раз Вия дождался пристав Гиви Сохадзе. Старый служака привык считать себя человеком взвешенным и упорядоченным. В его семье не били горничных по лицу и даже не хлопали дверью. Но что прикажете делать, пусть вы и воспитаны, как английский лорд, когда Моня, эта сиротинка Божья, запинаясь и притопывая по ковровой дорожке потрёпанными башмаками, в одночасье выложил цель своего прихода: простите, пристав, я хочу вашу дочь себе в жёны… Тут чистый ангел взовьётся, словно змей в воздушном потоке! Все вразумления по поводу сватовства Моня отверг категорически, поэтому в доме Сохадзе развернулась битва Самсона с филистимлянами. Впрочем, Лиана, как истинная Далила, моментально завладела ситуацией. Она щёлкнула Моню по носу и тут же взвизгнула. Все умолкли. – Я уезжаю к тётушке в Анкару, – легко сказала Лиана. Задумчивое облачко, заметное только Моне, пробежало по нежному лику красавицы, зацепившись за кончик носика с лёгкой горбинкой. – Рейс в следующий четверг, – продолжала Лиана, пребывая как бы в задумчивости, но зорко наблюдая за женихом. – Вернусь через два месяца. Тогда и решу, утопиться в лимане или всё-таки замуж выйти! Моня лихорадочно высчитывал: сегодня суббота… Остаётся четыре дня, чтобы собрать деньги на билет. Он должен ехать вместе со возлюбленной! Это же очевидно. Что вы смеётесь? Жизнь влюбленного – сплошь мечта о несбыточном. Двор Моти на Пересыпи принял живейшее участие в судьбе юного ухажёра. Старый Нечипайло, ветеран морских битв, ожесточённо сипел в пустую трубку. Софочка Либединская, оперная актриса из варьете, гневно выбивала ковры, словно надеясь вместе с пылью изгнать из пристава гордыню и непокорство. Даже дедушка Циммерман, улыбаясь, словно младенец, беззубыми розовыми дёснами, принёс откуда-то потрёпанную картонку. Послюнил химический грифель и вывел на картонке кривыми печатными буквами: «Евреи города Одессы! Объявляется подписка на билет в один конец для Мони Эйхенбаума. Наш Моня сирота и влюблён, как баран». Подумав, Циммерман отрицательно помотал головой и вымарал последнее слово, исправив его на «Ромео». Затем он вышел к воротам и, оглядевшись, прикрепил картонку между редкими кольями изгороди. Воззвание старого Циммермана не собрало, правду сказать, ни копейки, хоть и вызвало целые ворохи зубоскальства. Между тем раздосадованному Сохадзе и без того приходилось несладко. Как назло, именно его участку выпало несение охранной службы во время визита важных французских гостей к местным нефтяным негоциантам… … стоило мясоедовским щипачам – Зибен-Ахту, Ключарю и Сене-Сочи – увидать компанию заграничных чижиков, одетую шикарнее, чем дамский куафер Яша Глечик, у аристократов помойки тут же зачесались пальчики! А когда у Зибен-Ахта чешутся пальчики, любой, кто хоть раз прогуливался под платанами на Дерибасовской, скажет: если вы не фраер, держитесь за кошелёк! Но это вряд ли поможет. А поезд тихо ехал на Бердичев… и громадный Ваня-Ключарь, шлёпая вперевалку по Французскому бульвару, толкнул широченным плечом рохлю-французика. Тот испуганно отшатнулся на приземистого Сеню-Сочи… а сзади налетел откуда-то Зибен-Ахт. Чтобы остаться после этого гембеля при кошельке и часиках, вам не помогло бы даже притвориться швейцарским сейфом! Французы, между тем, народ скупой, невесёлый и даже довольно склочный. Незадавшимся вечером созрел международный скандал. И пристав Сохадзе вынимает для себя два пакета, что характерно, оба с нарочными. Один, от губернатора, предупреждает пристава об угрозе срыва важного международного визита с далеко текущими для всех последствиями. Другой – что у пристава вполне свободно найдутся время до утра и триста рублей, необходимые для выкупа награбленного. Жулики тоже соображают в международных осложнениях, особенно когда есть кому наставить ходящих путями неправедными… Пристав долго взвешивает на невидимых весах. Наконец, второй нарочный, смущая горничную сморканием в запотелую ноздрю, получает искомые триста рублей и скрывается в сумерках. Пристав Сохадзе отнюдь не наивен и хорошо знает дело. Любому, кто смыслит в сыскной работе, ясно, что барахло с залётного фраера сняли люди Пети-Метронома либо архаровцы Фимы-Котика… то есть, пардон, конечно – Фимы Барабанова! Оговорочка пущена оттого, что Фима-Котик последнее время канает под аристократа и бомбит фраеров лишь в Оперном театре. Наконец, клиента могла сработать контора «Зибен-Ахт со товарищи». Тут и выбирать не из чего! Но если с деньгами пристава приключится что-либо, жулики знают: вся Одесса будет неделями дрожать от облавы. Хоть Привоз закрывай! И воры сами сдадут потерпевших. Ближе к ночи в уютном доме Сохадзе раздался стук в дверь, и вышедший на крылечко пристав обнаружил тряпичный свёрток с крадеными цацками, аккуратно примотанный суровой ниткой к дверной ручке. Наутро французы передумали уезжать, и переговоры с нефтепромышленниками чопорно вышли в эндшпиль. Следующим вечером Зибен-Ахт и старый Циммерман уединились для непростой беседы. – Ты мою афишу читал? – начал Циммерман. – Это где клоуны и говорящий кот на проволоке? – спросил неунывающий Зибен-Ахт. – Мотя, конечно, клоун… но не кот! Он должен поехать в Турцию, – сказал Циммерман с почти родительской интонацией. – Ты себе ещё украдёшь, Зибен-Ахт! – Я вас умоляю, Циммерман! – сказал Зибен-Ахт. – Перевернули город и нашли мецената! Вы мне родовую травму заговаривали, старый болтун, а я уже пытался сдёрнуть с вас бранзулетку с цепочкой. Кого вы лечите? Какое дело мне до вашего Мони, трясця его матери?! – Моня очень влюблён, и Моня должен быть счастлив! – твёрдо сказал Циммерман. – Иначе мальчик отправится по скользкой дорожке. Он может вырасти циником, философом или анархистом. Ты же не хочешь, чтобы Моня сделался анархистом? – Да чтоб меня украли, если хочу! – сказал Зибен-Ахт. – Но я имею пару слов для тебя, Зибен-Ахт! – продолжал Циммерман, предостерегающе подымая тонкий, высохший палец. – Если ты откажешься помочь, я сделаю так, что вам, божедомам, мало станет места на пароходе. Слухай сюда, Зибен-Ахт, и вынь из ушей мозоли. Фима-Котик ходит до Циммермана, и Циммерман говорит дельное с Котиком. Петя-Метроном стучится в эту дверь по ночам, и я, как проклятый, иду беседовать с Метрономом. Нужны вы все старому Циммерману, как единственный зуб во рту! Но я говорю, что делать завтра после сделанного сегодня. И вы, глупые сторожа чужого добра, всё ещё живы и на свободе! А теперь, что ты хочешь, Зибен-Ахт – чтобы я взял и изменил своему общественному долгу?! Собеседники смолкли. В тишину ворвалась звонкая перекличка паровозных гудков. Плотный запах жасмина можно было резать ножом. – Ишь, как цветы воняют… Не иначе, к дождю, – сказал Зибен-Ахт, слегка омрачась. – Вы, Циммерман, у Бога на особом счету. И он таки не даст вам помереть своей смертью! – Я говорил с тобой вежливо, как с имбецилом, – сказал Циммерман, пожевав пустыми дёснами. – Изыди, крендель! А деньги выложь, и поживей… Пароход, отчаянно дымя, собирался покинуть пристань, когда Моня, увешанный узелками и чемоданами, ворвался на сходни, словно заплутавший торнадо. Увидев жениха, Лиана даже подскочила от радости и, сбежав с верхней палубы, набросилась на Моню с расспросами. – Нарядный-то какой! – теребила она растерянного юношу. – Причёсанный! А кудри-то, кудри зачем смочил? Ладно… ты лучше, Моня, скажи: где это ты, босяк, набрал столько денег на билет? А? Сам украл или помог кто? – Конечно, помог! – слабо улыбаясь, сказал Моня. Он никогда не был настолько счастлив и оттого с трудом осознавал происходящее. – Да кто? Кто помог-то? – не отставала Лиана. – Ну ясно, кто… Евреи города Одессы! – сказал Моня, и оба расхохотались. Ничего не добившись, Лиана помогла неопытному пассажиру отыскать свою каюту третьего класса. Моня закинул вещички и гордо повёл невесту в буфет – праздновать победу с пирожными и шампанским. (с) Голем

cтрелок-радист: Это все Одесса… Томное одесское лето, такое лето, которое может быть только в Одессе. Окна нараспашку с ночи, потому что ночи такие же, как лето — томные, со звуками цикад и запахом акации, разбавленным запахами одесской кухни. Одесская кухня начинает свой нелегкий труд в шесть утра и заканчивает за полночь. На этой кухне решаются мировые и местные проблемы. Обсуждается все — от того, как сыграл «Черноморец», до Суэцкого кризиса, и что брать с собой ТУДА, и что пропустят, и что это таки будет стоить. Как пахнет одесская кухня, так это, скажу я вам, — отдельная тема. О, эти запахи юга, неповторимые и такие родные. Где еще так будет пахнуть семечковое масло, как в Одессе. Если вы скажете, что это подсолнечное масло, то вы не из Одессы. Как пахнут синенькие, запеченные на чугунной сковородке, и лук, пожаренный на настоящем гусином сале, заготовленном на зиму. Боже, какие шкварки мажутся на этот кусок ржаного хлеба, и кто тогда знал за магазинную колбасу. А тазик с салатом из помидоров, огурцов и всего того, чем богат Привоз, заправленный тем самым маслом. Молодая картошечка, политая им же и просыпанная свежим укропчиком, а к ней — свежие котлетки из парной телятинки, потому как холодильники были редкостью, что удивительно, и все закупалось на Привозе или на Новом базаре ежедневно. И потому было наисвежайшее. А штрудель, приготовленный из ничего, а это ничто было — из грецкого ореха, сушеного абрикоса, сливы и теста, замешанного на молоке и масле. Эту песню можно продолжать бесконечно, но и тогда она не будет завершенной, потому как Одесса без покушать — не Одесса. Роза Аркадьевна, крашеная блондинка неопределенных лет в сотню с гаком кило веса, в десять вечера жарит на примусе котлеты. — Розочка, — спрашивает моя бабушка, — а что вы так поздно жарите? — Екатерина Абрамовна, а вдруг завтра война, и я — голодная? А как говорят на этой кухне! А что за язык у этих хозяек, чтоб они были здоровы! С балкона второго этажа дома напротив тетя Аделя кричит моей бабушке: — Катя, шо ты там ложишь до синеньких, шо мой Ленчик уже третий день не ест дома? — Ой, Аделя, я тебя умоляю, ты же знаешь эту Цилю Островскую, что с угол Торговой и Канатной, ну — ту, от которой хромой Лейзер сразу после войны ушел к Мане Волобуевой, которая стоит у кино и торгует газировкой. — Ну? — Ну, так вот она сказала, штоб синенькие имели густой вкус, так их надо чуть полить уксусом. — Хто? — Тю, так Маня же и сказала. — Шоб она подавилась, твоя Маня! — Аделя, а что имеешь к Мане? — Я? — Нет, я. — У меня таки уксус закончился, а Ленчик скоро придет, и шо я ему скажу? Шо у тети Кати синенькие вкуснее, чем у родной матери, по причине уксуса? — Аделя, я тебе уксус налью, но ты помнишь, что ты еще не отдала мне два кило сахара, а Яше не вернула десять рублей за ту пару кур, что он взял для тебя в субботу на базаре. — Катерина Абрамовна, вы еще вспомните, шо мой Наумчик, царствие ему небесное, кушал у вас компот в 39-м и чуть не подавился, или так не было? — Аделя Израилевна, позволю себе заметить, что вы подлый человек и настоящая хайка, чтоб у вас рот замолчал. Все, ссора навеки, и война объявлена по всем правилам дипломатического этикета. Воюющие стороны разошлись в стороны для начала военных действий. С балкона начинает работать тяжелая артиллерия. — Люди, посмотрите на это нахальство! — Мине имеют вспомнить за пару паршивых курей, которые сдохли до того, как их взял в руки этот резник — Сюля. — Это мине вспоминают за сахар, когда у прошлом годе ее муж две недели просидел у моего телевизора за так, и я ему не мешала поесть, когда эта подлюка, его жена, уехала в Хмельник на свой родон. Первый этаж не остается в долгу, и минометный обстрел пытается подавить огонь противника. — Что, чтоб мой Яшенька — и хавал то, что твои поганые руки готовили, да он лучше подавится, но не будет есть с твоих рук. — И вообще, я ему заготовила так, что можно было год, не то что две недели прокормить всю мишпуху. Война бы продолжалась еще долго, но на горизонте появляется тетя Фаня, которую не любил весь переулок за то, что после войны ей досталась самая лучшая комната в коммуналке всего с тремя соседями. Ко всему еще тетя Фаня была туга на ухо, чрезвычайно скупа, сварлива не в меру, и ее муж, старый Зисер, вернулся с войны инвалидом, что позволило ему добиться единственной на весь переулок инвалидной мотоколяски, которой не завидовал только слепой, да и ко всему ее квартира через коридор примыкала к нашей. — Катя, — совершенно миролюбиво обращается тетя Аделя к моей бабушке. — Что, Аделя? — Катя, ты шо не видишь, кто это там идет? — Или! — восклицает моя бабушка. За войну все забыли, потому как приближается общий враг. — Фаня Моисеевна! — обращается бабушка к идущей соседке. Та делает вид, что ее не слышит, потому что знает, что ничего хорошего от беседы не выйдет. — Фаня! — уже на повышенных тонах звенит голос бабы Кати. — Ну! — это тетя Фаня пытается противостоять возможной атаке. — Что — ну? Вы не на Привозе, где биндюжники с подводами, и я имею спросить, когда вы будете выносить ваше смиття, а не сувать весь ваш дрек в мое ведро? — Катерина Абрамовна, мне на вас стыдно смотреть за ваше хамство. Чтоб мой геройский муж так был здоров, как мне надо кидать свое смиття до вашего мусора. — Вы что, хотите сказать, что я это выдумала? Аделя, ты слышала за эту подлую ложь? Это такое хамство, такая нахальства, что я вас умоляю. Тетя Аделя поддерживает родственницу, с которой пять минут тому назад готова была воевать не на жизнь, а на смерть: — Катя, шо ты с нее хочешь, она же ущербная, ее Зисер за ней устал жить, шо удивительно. Тетя Фаня все же прорывается сквозь строй шпицрутенов и скрывается в коридоре, ведущем в ее хоромы, а родственницы продолжают смачно обсуждать торжество справедливости. — Ой, Аделечка, — вдруг спохватывается баба Катя, — мой Янкель скоро с работы, а у мене еще примус не запален. Сейчас Алик тебе уксусу занесет. Войны как не бывало, потому что был найден общий враг и ему был нанесен полный разгром. Это все Одесса пятидесятых-шестидесятых годов… А одесский Привоз, так это вообще тема для целой повести, которая ждет своего Бабеля или Жванецкого. — Женщина, чем вы кормите ваших кур? — А шо? — Хотела бы тоже так похудеть. — Дамочка, что вы щупаете этот огурец? Идите домой и щупайте своего мужа, а огурец надо есть, а не щупать. — Женщина, почем ваши бычки? — Вы имеете спросить или вы имеете купить? — Я таки прицениваюсь. — А вы купляйте и потом будете прицениваться. — А шо вы мене указываете, как мне жить? — Ой, я ей уже слова не могу сказать, чтобы она хай не подняла. — Сколько стоит эта лошадь? — Но это курица, мадам. — Я смотрю на цену. — Пшенка, пшенка, горячая пшенка! — несется с угла. Так у нас называют вареную кукурузу. — Мадам, ваша пшенка свежая? — Или! — Так еще урожая не было. — А вам пшенка нужна или урожай? Женщина, не задерживайте народ из очереди. — Где вы видите очередь ? — Скоро будет, если вы будете мне голову за урожай А поездка на знаменитый курорт Куяльник, где на лимане мы с ног до головы обмазывались грязью, засыхавшей черной коркой на жарком южном солнце, а потом шли смывать ее в одесский аналог Мертвого моря, за которое тогда никто не слышал. Туда ходили автобусы Львовского автозавода ЛАЗ, с двигателем, расположенным сзади, и с узенькими дверцами-гармошками, отрывающимися наполовину. Автобус в Одессе берут штурмом, даже если народу немного, но на Куяльник автобус всегда был набит битком. Водитель трамбовал народ, периодически тормозя, и таким образом освобождал места для следующей остановки. И вот в таком автобусе с заднего сидения раздается истошный женский вопль. — Мужчина, шо вы на меня легли? Автобус замер в предвкушении интриги. — Шоб я на вас лег? Так шоб вы мене доплатили, так я б на вас не лег. Потом еще минут десять весь автобус трясло от хохота, и водитель не мог ехать. А какие кассиры ездили в тех автобусах! Их почему-то называли кондукторами, хотя это совершенно другая специальность. Обычно это были дородные дамы бальзаковского возраста, с подвешенной на безразмерном животе сумкой и рядом рулончиков с билетами на разные тарифы, расположенными на бюсте, потому как назвать грудью эти вершины будет неправильно. — Проходим, граждане, приготавливаем мелочь, передаем с передней двери, пока всех не обилечу, автобус будет стоять как вкопанный, чтоб он был здоров. — Мужчина, что вы мне суете? Где вы это взяли? Я понимаю, что это пятьдесят рублей, но если вы такой богатый, то ловите такси, а не лохов в автобусе. — Посмотрите на его. У меня дневная выручка меньше, чем он протягивает, так я шо, должна из своих докладывать, чтобы ему разменять? — Хухем, он думает, что я его повезу за так. Семен, останови, и пусть он идет и меняет, а мы поедем потихоньку. — Эй ты, шлимазл, не отворачивайся и дай тете денег, я тебя запомнила, шо ты не любишь расставаться с деньгами, а я не люблю возить задаром. — Мужчина, шо вы стоите, как памятник Дюку, проходите не задерживаясь. — Я не могу. — Люди, посмотрите на него. Он не может, как будто это и так не видно — странно было бы, если бы он смог. — Не стой, придурок, и не смотри на меня так — автобус не тронется, пока ты не сдвинешься с открытой двери. — Женщина с чемоданом, вы его себе на голову поставьте, а не в проходе — людям некуда стоять. Тщедушный мужичок спрашивает ее, куда автобус едет и какой это номер. — Тю, а может, он не туда? — Так куда? — А куда вам надо? — Мне на дачу Ковалевского. — Я знаю? Поговорите с шофером. Он приличный человек, и может, он вам поможет. — Чо, неужели довезет? — Щас, идиот! Он может остановиться, шобы ты успел выйти, потому что автобус в другую сторону. Где она, моя Одесса, город моего детства и юности? Где этот неповторимый одесский говор, с его неподражаемым юмором, с его такой необъяснимой харизмой и колоритом? Той Одессы уже нет и не будет. Одессу, о которой было сложено так много песен, уже не вернуть. Она растворилась на безбрежных просторах Москвы, Израиля, США и других привлекательных мест. Эмиграция 70-90-х унесла большую часть тех, кто внес такую огромную лепту в то, что Одесса стала такой, какой я ее запомнил. Нет, я не говорю за греков, русских, татар, украинцев и многих других славных народов, живших бок о бок и не разделявших друг друга по крови, что они не были причастны к тому, что из себя представляла та Одесса. Или! Как принято у нас говорить, но я так думаю, что наша доля не самая малая. Как пел мой знаменитый земляк Лазарь Вайсбейн, со слезами на глазах. Есть город, который я вижу во сне... Я его вижу во сне очень часто. -- Adolf Malkin от себя: сохранен оргинальный текст, хотя есть неточности. в частности, у Торговой нет угла с Канатной. возможно, имелась ввиду Троицкая либо Базарная.

Boanapart: Статья длинная, это если кому интересно за знаменитого земляка: К 135-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ СЕРГЕЯ УТОЧКИНА: ДЕСЯТЬ ФАКТОВ ИЗ ЖИЗНИ ЗНАМЕНИТОГО ЛЁТЧИКА Будущий легендарный авиатор появился на свет 12 июля 1876 года в Одессе в семье купца второй гильдии Исая Уточкина. В шесть лет Сережа Уточкин и его старшие братья остались сиротами. Сергей жил у чужих людей пансионером за деньги, оставшиеся после смерти отца. Одним из хозяев пансиона был преподаватель Ришельевской гимназии, неизлечимый алкоголик с кучей отпрысков. Он повесился, а обезумевшая от горя жена ночью кухонным ножом перерезала своих детей. Проснувшийся от криков Сережа увидел лужи крови на полу, очумелые глаза хозяйки... После пережитого потрясения он на всю жизнь остался заикой. «Уточкин — заика, но какой! Если он начинает кричать «босяки» на старте, то оканчивает это слово на финише. И... его любят за это. Кажется, если бы он говорил нормально, это был бы не Уточкин», — писал в мемуарах «Моя Одесса» Леонид Утесов. Огненно-рыжий, голубоглазый и в веснушках, заикающийся юноша внешне не очень впечатлял. Но его удивительная смелость, остроумие, общительность и исключительные физические способности вызывали глубокие симпатии окружающих. В спорте для Уточкина не было ничего невозможного: достаточно было ему увидеть, как гимнасты крутят на турнике «солнце», и уже через какие-нибудь полчаса он выполнял этот элемент. Сергей прыгал в высоту, увлекался греблей, фехтованием и прыжками в воду, играл в теннис и футбол, катался на коньках, опускался в скафандре на морское дно. Добился успехов и в борьбе, и в боксе, занимаясь со своим другом известным борцом Иваном Заикиным. В гонке яхт на крохотном сработанном им же суденышке побеждал сильнейших яхтсменов. Свободно пересекал вплавь Одесский залив — от Ланжерона до Крыжановки, это порядка двадцати километров. Не случайно в приветственной телеграмме, направленной Корнеем Чуковским знаменитому одесситу, говорилось: «Одесса, академику спорта С.И. Уточкину». Сам Сергей Исаевич в статье «Моя исповедь», опубликованной в петербургском «Синем журнале» в 1913 году, писал, что успешно занимался пятнадцатью видами спорта. Как велосипедист Уточкин не знал поражений. Он установил сразу четыре всероссийских рекорда. Неоднократно был мировым рекордсменом, обладателем Большого приза Парижа и Лиссабона. С не меньшим успехом выступал и в мотогонках. Он первым привез в Одессу мотоцикл, на котором прокатился по Дерибасовской. Тогда, как писали газеты, рысак самого господина градоначальника, испугавшись «чертопхайки», нарушил уличное движение. Потрясающие же виражи Уточкина на велосипеде, мотоцикле и автомобиле вниз по ста девяноста двум ступеням Потемкинской лестницы до сих пор будоражат воображение современников. Ежегодно 1 мая Уточкин проводил на Приморском бульваре необычный кросс для юношей. Утром Сергей Исаевич в чесучовом пиджаке и соломенной шляпе-канотье появлялся у памятника Дюку. Шумная толпа школяров, чистильщиков обуви, распространителей газет с нетерпением ожидала своего кумира, чтобы по его сигналу ринуться по знаменитым ступенькам вниз — до ограды порта — с единственным желанием завладеть красной косыночкой, которую помощник организатора кросса заранее прикреплял к калитке. Уточкин награждал победителя жетоном — из тех, что когда-то сам получал в награду. Жетоны были золотые! В 1905 году, когда полиция в Одессе спровоцировала еврейские погромы, Уточкин на улице встал перед толпой, собиравшейся линчевать старика-еврея. Близкий друг авиатора Александр Куприн писал: «Он рассказывал мне: «И ф-ф-фот я слышу сзади: «Не бей! Это-то наш... Уточкин!». Но было поздно. Я чувствую, как будто у меня в спине сквозняк. Это меня ударили ножом. Я потом семь недель лежал в больнице». Уточкин подсчитал однажды, что только за четырнадцать лет «велосипедной карьеры» падал в среднем по три раза в год. Плюс мотогонки и авиаперелеты. Однако в «Моей исповеди» Уточкин признался, что не завидует благополучным обывателям, кто «влачит свои дни, как звенья скрипящей проржавевшей цепи...». Писатель Лев Никулин, которому посчастливилось в молодости видеть Сергея Исаевича и на велодроме, и в полетах, и в домашней обстановке, говорил: замечательный спортсмен был принят за своего в среде деятелей искусства. Умный, интересный собеседник, наделенный тонким чувством юмора, он «выдавал» крылатые фразы, которые моментально подхватывали Александр Куприн, Аркадий Аверченко, Федор Шаляпин. Сохранились свидетельства этого и в Одесском литературном музее: «Однажды в жаркий летний день на одесском взморье Уточкин повстречался с великим оперным певцом, приехавшим в сопровождении оживленной компании поклонников и поклонниц своего дарования. Сергей Исаевич как раз тренировался перед состязаниями пловцов. — Не везет мне, — сказал Шаляпин, — хотел поплавать, удивить общество, показать, как мы, волгари, плаваем, а тут ты... Перед таким профессором как себя покажешь? — И, подмигнув, добавил: — А ты, Сережа, полежал бы на бережку, пока я поплаваю. — П-прекрасно! Но с одним условием: вечером ты посидишь в ложе, а я спою за тебя Мефистофеля, — невозмутимо ответил Уточкин». 1 октября 1907 года Уточкин дебютировал как аэронавт. Александр Куприн, пролетевший вместе со своим другом двенадцать минут на воздушном шаре «Россия» около двадцати верст на высоте тысяча четыреста метров, свидетельствовал: «Я бы, не задумавшись ни на одну секунду, полетел с нашим пилотом на его будущем аэроплане, точно так же я пошел бы с этим человеком на всякие предприятия, требующие смелости, риска, ума и звериной осторожности». В декабре 1907 года Уточкин :летал уже в Египте над пирамидами, о чем с воодушевлением сообщил репортер журнала «Воздухоплаватель»: «Публики было великое множество, в особенности французов и англичан. Воздушный шар поднимался на тысячу метров. Англичане сопровождали полет криками: «Гип-гип-ура!». Пилот мечтал о своем аэроплане. Нужны деньги. Тут не помогли ни наследство отца, ни помощь брата Леонида, хозяина кинотеатра «Уточ-кино», ни свой магазин велосипедов. Осенью 1909 года Уточкин уезжает во Францию, сказав друзьям на прощание: «Ждите меня с неба!». В Париже Сергей Исаевич устраивается монтером на фабрике авиационных моторов, изучает устройство двигателей. Но единственное, что удается, — приобрести два двигателя. И тут судьба сжалилась над Уточкиным. Специально для него несколько предпринимателей купили аэроплан «Фарман-4». И 31 марта 1910 года, через двадцать три дня после триумфального полета в Одессе первого русского летчика Михаила Ефимова, с того же ипподрома взлетает на «Фармане» и Уточкин. «Известный авиатор Сергей Уточкин похитил херсонскую красавицу!» — такими заголовками пестрели губернские газеты в апреле 1912 года, когда для показательных полетов в Херсон прибыл «король воздуха». Он решил помочь пострадавшим от неурожая, постигшего здешние края. Провели благотворительную лотерею, главным призом которой стал двухминутный полет на аэроплане вместе с летчиком. Полеты одессита наблюдали двенадцать тысяч херсонцев, как вдруг... Сергей Уточкин, покоренный красотой юной местной жительницы, обладательницы счастливого лотерейного билетика, совершил вместе с ней запланированные два круга над аэродромом, а затем развернул аэроплан и... улетел в неизвестном направлении. После получасового ожидания недоумевающая публика наконец-то услышала рев моторов аэроплана. Уточкин объяснил произошедшее очень просто: возникли неполадки в моторе, пришлось совершить посадку на окраине Херсона. Правда, журналисты таким объяснениям «короля воздуха» не очень поверили. В семидесяти семи городах тогдашней России Уточкин демонстрировал полеты на аэроплане, поражая людей. Среди его зрителей были будущий конструктор космических аппаратов Сергей Королев и гимназист Павел Сухой, позже создававший сверхскоростные самолеты-«сушки», Петр Нестеров, Сергей Ильюшин. Мастерство владения двукрылой машиной Сергей Исаевич демонстрировал и за пределами страны. В начале 1911 года совершил полеты в Греции и Египте. Во время перелета Петербург — Москва из-за неисправности винта аппарат Уточкина при вынужденной посадке врезался в берег реки и разлетелся на мелкие части. Сам авиатор, получив перелом ключицы, вывих колена и многочисленные ушибы, свалился в реку. «Течение крутило и несло, — писал он в «Моей исповеди». — Косившие невдалеке лужайку два мужика увидели меня и вытащили. Привезли в бессознательном состоянии в больницу...». После выздоровления он снова занялся постройкой аэроплана и совершал полеты. Но тут от Сергея уходит любимая жена Лариса к владельцу авиазавода Артуру Анатре. Эта душевная травма стала для Уточкина самой тяжелой. Поползли слухи, что он «повредился в уме». Знакомые припомнили массу «безрассудств» авиатора. Почему он, зарабатывая огромные деньги, оказался вдруг нищим? И разве нормальный человек станет продолжать полеты с риском для жизни, несмотря на частые аварии? В Одессе завистники решили засадить Уточкина в дом для умалишенных. Сергей Исаевич уехал в Москву, но и здесь его не оставили в покое. Издерганный, нервный, Уточкин затравленным зверем бросался из стороны в сторону: то к врачам, требуя от них публичного признания нормальности своей психики, то в редакции газет и журналов, на страницах которых пытался опровергнуть нелепые слухи о своем сумасшествии. Деньги между тем таяли с катастрофической быстротой. Попробовал устроиться на работу в школу авиации, созданную в Москве по его же инициативе. Но здесь Уточкина встретили, как чужого. Решил попытать счастья в Питере, где в ожидании справедливости перебивался заработками от игры в бильярд. Писал обращения к общественным деятелям, к городскому голове, обивая пороги различных ведомств. Знакомые делали вид, что не узнают его, а может, так и было на самом деле — в худом робком оборванце трудно было признать прежнего сильного, уверенного в себе мужчину. А чиновники строчили в ответ на ходатайства: «В виду болезненного состояния просителя удовлетворить прошение нельзя». Аэроклубы вычеркнули из своих списков имя Уточкина. Бедствовал. Голодал. Ночевал, где придется, чаще всего под мостами. Доведенный до отчаяния, однажды явился в Зимний дворец, заявив изумленной охране, что требует аудиенции у царя. Его скрутили и доставили в канцелярию градоначальника, а оттуда — в психиатрическую лечебницу. Принимавшему его в «психушку» врачу Уточкин сказал: «Может быть, я и на самом деле уже ненормальный. Но когда все вокруг считают тебя душевнобольным и нет работы, а друзья покинули, действительно можно сойти с ума». И все же сломить Уточкина не удалось. Вырвавшись из-под медицинского надзора, он снова ринулся искать пути в авиацию. Ходил в Петроградскую летную школу, добиваясь должности инструктора. И вот уже счастливый, окрыленный, в новенькой форме он шагает по заснеженному Невскому, увы, в последний раз... 13 января 1916 года Сергей Уточкин умер от воспаления легких. В Александро-Невскую лавру на отпевание пришла небольшая группка людей. Провожавшие великого авиатора в последний путь даже не знали точную дату его рождения. На деревянном кресте указали: «Скончался на сороковом году жизни». Скромное сообщение, промелькнувшее в газетах, видели немногие. Уточкин покинул этот мир незаметно... В родную Одессу он вернулся бронзовым изваянием, установленным в Городском саду, у входа в кинотеатр «Уточ-кино». Александр ЛЕВИТ.

cтрелок-радист: Развод по-одесски Дядя Алик приходит в мой магазин всегда после обеда. Он спрашивает, где его стул, садится и многозначительно молчит. Ему нравится, когда идет бурная торговля. Он может смотреть на этот процесс долго и с удовольствием, как пьяный романтик на костер. – Как ваши дела? – интересуюсь я, пока нет клиентов. – Володя, мне семьдесят пять. Какие могут быть дела, когда первая половина пенсии уходит на еду, а вторая – на её анализы? Зачем вам мои жалобы? Это не ходовой товар. Хотите услышать за чужое здоровье, идите в очередь в поликлинике и берите там все это счастье оптом. Я сегодня по другому делу. – Я весь – одно большое ухо. – Володя, у вас есть автомобиль? – Есть. – Я знаю, что есть. Но мне кажется, вам должно быть приятно, когда вас об этом спрашивают. Так вот, я имею, что предложить до кучи к вашему высокому статусу владельца «Жигулей». Я хочу практически подарить вам одну шикарную вэщь. Он бережно разворачивает пакет, извлекает оттуда старые, потертые часы с блестящим браслетом. – Вам ничего не надо делать. Просто выставите локоть из окна. Пусть солнце поиграет немного на богатом ремешке. Через пять минут в машине будет сидеть орава таких роскошных ципочек, что даже я, Володя, на полчасика бы овдовел. А вы знаете, как я люблю свою Ниночку. Остальные женщины будут кидаться вам под колеса и оттуда проситься замуж. На лице ни тени улыбки. Он почти никогда не шутит, он так мыслит. – Вы только подумайте: часы, ципочки, машина, и со всего этого поиметь удовольствий за каких-то сто никому, кроме меня, ненужных гривен. – Двадцаточку насыпать можно. Да и то – из большого к вам уважения. Ваш «богатый» ремешок сильно инкрустирован царапинами, – без энтузиазма верчу я в руках ненужную мне «вэщь». Дядя Алик берет паузу и задумчиво смотрит сквозь очки в окно. – Знаете что, Володя? Я дам вам один хороший совет, и вам это ничего не будет стоить. Пойдите в наше ателье, спросите там тетю Валю и попросите пришить вам большую пуговицу на лоб. – Зачем? – Будете пристегивать нижнюю губу. Двадцать гривен за почти швейцарские часы?! Даже не смешите мои мудебейцалы. Это часы высшего сорта! Сейчас этого сорта даже детей не делают. Эта молодежь с проводами из ушей и витаминами из Макдональдса… Её же штампуют какие-то подпольные китайцы в Бердичеве. Сплошной брак. Он делает неповторимый жест рукой, означающий высшую степень негодования. – Володя, у меня есть пара слов за эти часы. Я всегда был человек, душевнобольной за свою работу. У меня никогда не было много денег, но мне всегда хватало. Так научил папа. Он был простой человек и сморкался сильно вслух на концертах симфонического оркестра. Но, как заработать, а главное – как сохранить, он знал. Папа говорил, что надо дружить. Так вот, о чем это я? Да, на работе я дружил с нашим бухгалтером Колей. – Это у вас национальная забава – со всеми дружить. – А как по другому? Слушайте дальше сюда. Сверху у этого Коли была большая голова в очках. А снизу – немного для пописать, остальное – для посмеяться. В общем, с бабами ему не везло, страшное дело. А у меня была знакомая, Зиночка Царева, с ней я тоже дружил. Такая краля, что ни дай божэ. И я пригласил ее отметить вместе тридцатилетие нашей фабрики. Первого июня, как сейчас помню. И тут у нас объявляют конкурс на лучший маскарадный костюм. Ну, вы же знаете, я – закройщик, мастер на все руки. Сделал себе костюм крысы: ушки, хвост, голова. Чудо, а не крыса. Зиночке сообщил по секрету, что буду в этом костюме. Вы следите за моей мыслью? – Обижаете. – И знаете что? Вместо себя, в этот костюм я нарядил шлимазла Колю, показал на Зиночку и сказал «фас», а сам собрался поехать в санаторий. Бухгалтер в костюме крысы… Он смеялся с себя во все свои два поролоновых зуба. Дядя Алик усмехается и смотрит на меня, выжидая, что я оценю всю тонкость юмора, как минимум, заливистым хохотом. Улыбаюсь из вежливости. – И вот еду я на встречу с квартирантами, чтобы сдать на лето свою однокомнатную, заезжаю на заправку и что я вижу? В шикарном автомобиле «Жигули» первой модели с московскими номерами сидит обалденная цыпа и умирает с горя. Деньги у нее украли, а ехать надо. Эта профура просит меня заправить ей полный бак и двадцать рублей на дорогу, а за это предлагает рассчитаться очень интересным способом не с той стороны. Да, это сейчас молодежь кудой ест, тудой и любит. Володя, вы не в курсе, что они хотят там оплодотворить? Кариес? Я тогда об этом только слышал от одного старого развратника Бибиргама, ходившего в публичный дом до революции, как я на работу. В то время это считалось извращением, тем более за такие деньги. – И вы проявили излишнее любопытство… – Излишнее – это совсем не то слово. Там получился такой гевалт, что вы сейчас будете плакать и смеяться слезами. Отъезжаем мы с ней в посадочку. Она сама снимает с меня панталоны и тащит все, что в них болтается, себе в рот. Азохен вей, что она вытворяла! Этой мастерице нужно было служить на флоте – ей завязать рифовый узел, не вынимая концов из рота, как вам два пальца на чужой ноге описать. Я прибалдел, что тот гимназист. Приятно вспомнить, – он ненадолго замолкает, прикрывает глаза, по его лицу блуждает довольная улыбка. – Я сейчас подумал: может, нынешняя молодежь таки все правильно делает? Так вот. Почти в финале я вижу, как мою «Волгу» вскрывают какие-то три абизяны. Представляете? Я выскочил наскипидаренным быком и без штанов побежал спасать имущество. – И что? Отбили ласточку? – Володя, посмотрите на мою некрещеную внешность. Вам оттуда видно, что я не Геракл? Или вы думаете, они испугались моего обреза? Бандиты немного посмеялись, и я накинулся на них, как голодный раввин мацу. Я рвал их зубами и получал за это монтировкой по голове. Володя, там остался такой шрам, такой шрам… Я никогда не брею голову – не хочу, шобы мой верхний сосед Борис Моисеевич, дай бог ему здоровья, видя как я иду через двор в магазин, кричал со своего балкона: «Смотрите, смотрите! Залупа за семачками идёт!». Он это и так кричит, но если бы я брился, Борис Моисеевич оказался не так уж неправ. А это обидно. Остался со шрамом, зато без трусов и машины. Что интересно, эта топливная проститутка таки спасла мне жизнь. – Как? Разве она не была в сговоре с угонщиками? – Конечно, была. Но эти три адиёта так поспешно погрузились в мою «Волгу», как барон Врангель на последний пароход до Константинополя, и на первом же повороте расцеловали телеграфный столб. Тормоза отказали. А я в больницу попал на три месяца. – Хорошо, что так обошлось. – Какое обошлось? Шо вы такое говорите? Квартира несданной все лето простояла! Это были страшенные убытки. Потерянное лето шестьдесят восьмого… – А с Колей-то что? – А что ему сделается? Он так танцевал с Зиночкой, не снимая верхней части костюма, что ровно через девять месяцев у них пошли крысята. – .Забавно. – Да, Володя, кто скажет вам, что в СССР секса не было, плюньте ему в лицо. А потом киньте туда камень. Все было. Тогда женщина могла забеременеть оттого, что заходила в комнату, где пять минут назад кто-то делал детей. На каждом советском головастике стоял ГОСТ и знак качества. Отцовство подстерегало меня на каждом шагу, но я не давался. А Коля поднял белый флаг с первого выстрела. Я танцевал у них на свадьбе, как скаженный. Сейчас Коля ходит весь во внуках и говорит мне спасибо. – Так при чем тут часы? – Ах, да. Часы… Разве я не сказал? Их и путевку в санаторий я выменял у Коли на костюм крысы. – Хе-хе. Получается, вы променяли Зиночку на часы. – Вы, конечно, исказили мне картину. Но даже если и так. Я сделал это по дружбе. К тому же, Зиночка была очень советская, а часы – почти швейцарские. Улавливаете две эти крупные разницы? Вы хотите сказать, это не стоит сто гривен?! За Зиночку Цареву?! Это была такая краля… – Думаю, стоит, – улыбаюсь и достаю деньги. – Учтите, что сегодня я не принимаю купюры, где ноль нарисован только один раз. Мне будет стыдно покласть их в карманы моих парадно-выходных брук. Я хочу достать при моей женщине цельную сотню и пойти с обеими в кафе «Мороженое». – Хорошо, дядя Алик, – я нахожу самую нарядную хрустящую сотню. Он с достоинством прячет деньги в карман и уходит. А недавно, раскрутив часы, я обнаружил внутри современный механизм с батарейкой и надпись на крышке «Made in China». Ну, что сказать? Мастер. © mobilshark & DeaD_Must_Die

Olegus: cтрелок-радист о, зохен вей, я таки опоздал... и запостил в притчах...

A.K.:

cтрелок-радист: Читайте сюда Как я поел мясо. Одесская история Беня Молдаванский «КАК Я ПОЕЛ МЯСО» (Трагикомедия в трёх действиях) Пролог: Клянусь на любом печатном издании за правдивость данного сюжета из моей измученной биографии Введение, или немножЕчко за мою бывшую Моя бывшая умеет готовить есть… Всей молодой половозрелой поросли, которая после этой фразы дружно воскликнет: «Ша, Беня, не может быть! Не делай нам мозг!» я отвечу: - Таки да, умеет! Конечно, я в полной мере разделяю скепсис вышеупомянутой поросли, ибо родились они уже после развала Союза, то есть в те наступающие времена тотального разучения женщин готовить, мужчин - прочистить карбюратор или починить розетку без летального исхода, а детей - мочить друг друга брызгалками, а не из огнестрельных пистолетов в компьютерных играх или в ночных клубах… Однако же, продолжу утверждать, что готовила моя бывшая, назовём её Бася, весьма и весьма потрясно! Чтоб я так жил, как она вкусно готовила! Следует особо отметить, что приготовление корма из несъедобных в сыром виде ингредиентов проходило для неё и для окружающих очень легко, что особенно приятно! Процесс готовить был для неё в радость, при этом ни я, ни окружающие не испытывали от этого таинства никакого дискомфорта и прочего геморроя на голову, не говоря уже о пожарной охране. Помимо обладания у неё кулинарного дара, она была ещё очень даже красавицей, чьё милое вкусное тело, а так же внешность лица и тухеса пока ещё не были испорчены излишним холестерином, цулюлитом, законом Ньютона и другими «прелестями» генномодифицированной жизни. Да, ребятки! Вы таки можете мне с трудом верить или верить не без труда, но такие экземпляры в женском животном мире ещё встречаются! Вдобавок, я имею вам сказать, что Басенька была начитанна, эрудированна и имела верхних образований более одного ВУЗа! При этом, с ней вовсе не хотелось спать, то есть занудой она не была, а на язык была весьма шустра во всех смыслах. А уж воспитана она была, как истинный выходец из еврейской семьи. Вернее, выходка. Впрочем, за её выходки я скажу дальше и позже. Басины родители тоже были евреями, как и она. Ну… традиция такая, что ж поделаешь? Сам не без этого… Басин папа был какой-то пурыц где-то на государственной службе и получал из бюджета много регулярной зарплаты, не смотря на прочие, существенно бОльшие сторонние доходы. Мама Баси тоже всю жизнь не работала, а сидела дома, часто произносила «вейзмир», охала на предмет, как всё плохо, и какая она везде больная, что не мешало ей потреблять совсем не в виде растирки всякие напитки с маркировкой «икс ноль»… Басину маму я тогда за глаза называл не тёщей, а прототёщей, поскольку с Басей мы ещё не заключили законный брак, а переопылялись неофициально без согласия властей и без санкции прокурора. Действие I Приготовление к приготовлению мяса В один прекрасный день, мы с Басенькой опять проснулись у меня в жилище. На тот момент у нас с ней проистекал, как говорят, букетно-конфетный период времени. Я покупал букеты и конфеты, после чего мы бурно дружили организмами на зависть соседям и спелеологам. Одним словом, я развлекал Басю всем содержимым своих штанов, то есть кошельком и прочим достоинством. В ту самую ночь я был особенно разнуздан, после чего Бася несколько раз уходила рыдать в ванную, где и причитала от счастья: - Если бы я раньше знала, что так можно, то моя жизнь была бы полный цимес уже годов с шестнадцати! - доносилось из помывочной. Наступивший следующий день был томным. Бася в узбекском халате на босу ногу сидела в щикарном настроении на креслах, штудируя какой-то фолиант за кулинарию. Я клацал «мышкой» и никого не боялся. И тут Бася как заорёт: - Хочу-у-у!!! Я, признаться, чуть в обморок не обделался! Вроде бы, после прошедшей ночи хотеть мы оба не могли по причине взаимной истощённости, поэтому я съёжился местами и осторожно спросил у Баси вопрос: - Женщина, я дико извиняюсь, но шо же вы так кричите? Вы же не в постели! Вы шо, снова хотите опять? - Нет, Беня, не опять! У тебя все мысли только за спальню. А я имею тебе сказать за кухню! - ответствовала Бася и ткнула мне книгой в очки. В моих очках тут же отразился какой-то кулинарный рецепт приготовления мяса нереальной вкусноты и вполне реальных денег, по крайней мере, по мнению Баси. - И как мы с этим будем делать? – спрашиваю я, облегчённо выдохнув всеми отверстиями. - Шо как?! - глаза Баси горели похлеще Александрийской библиотеки от предвкушения и энтузиазма. - Шо как, Беняшечка? Ты тормозишь или да? Я хочу это сделать! Я хочу это мясо! Я хочу его так же, как они его тут рисуют! Я хочу уже его приготовить и всё это съесть тебе, ты же иначе не поправишься! Ты только посмотри на фото этого блюда! Обещаю, шо мой шедевр в реальности переплюнет эту жалкую полиграфию! С этим словами Бася громко захлопнула книгу и уставилась на меня всеми чертами лица. В её взгляде читалась укоризна и мой дальнейший положительный ответ. - Дорогая, я всё понял без второго слова! Я сейчас же на пятой передаче иду делать базар, а пока я надеваю чистый носок, ты напиши мне на бумажку, на что именно я должен буду похудеть карманом с перспективой поправиться животом! Бася мне составила цельный манускрипт продуктов, и я, накинув второй носок, направился делать базар. Действие II Предвкушение поедания Тётка, торговавшая мясом, была похожа на дядьку. Она была слегка с усами и говорила матом за жаркую погоду. На рынке, действительно, было жарко! Живая рыба на прилавках негромко умирала с открытым ртом от удивления за такой длинный столбик термометра. Торговка, продающая зелень, брызгала на связанные пучки зелени водой из пульверизатора. Периодически она оттопыривала на грудях свой халатик и направляла тугой, холодный и распылённый водяной напор на себя вниз, аж до самых волос. Жарко было всем… Тётка, торговавшая мясом, отмахивалась картонкой от стада кружащихся над мясом мух и работала ртом, как радио, давая рекламу своего товара. При приближении покупателя, она включала громкость в формате 5.1 и, как бы в никуда, начинала причитать: - Вот, шо значит свежее мясо! Смотрите сюдой всеми глазами! Вы видите, какое оно наисвежайшее!? Отбоя нет от мухуёв! При этом, она так пафосно махала картонкой над мясом, как будто это не мясо вовсе, а арабский шейх! Не менее! - А из чего у вас мясо? – приблизившись к прилавку, спросил я. - Молодой человек, вы шо? Вы не в курсе знать? У вас на носе очки для хорошо смотреть или для умного вида? Вот это из свинины, а вот это из говядины. Хотите попробуйте! Советую вам взять сразу оба два мяса полностью и оптом. У меня тут всего килограмм тридцать будет, и я за всё сразу отдам со скидкой! - Мне столько не надо! - сказал я. - Если столько не надо, тогда дороже! - Я вас внимательно понял! - Ну таки берите! А то мухи будут жирнеть дальше, а вы наоборот, хотя куда уже?! - Хорошо, наделайте мне несколько килограмм из коровы… - Да я уже вижу, шо вам не из свинины! - тихо буркнула мясниха и, довольная таким гешефтом, заулыбалась во все коронки. Погрузив мясо в сумку, я пошёл дальше для овощей, зелени и специй. Отойдя на приличное расстояние, я едва расслышал тихую фразу торговки: - Надо же! Очки нацепил, а сам идиёт, каких с биноклем не найти! Не отличает, где мясо, а где мясо! Вертаться взад для продолжения дискуссии за диоптрии у меня не было никакого желания, поэтому я продолжил идти вперёд между торговыми рядами, осматривая их достопримечательности. Затарившись, согласно Басиному манускрипту, я вышел из рынка и пошёл до дома. В сумках лежал аппетитный фрагмент уже не совсем живой коровы, специи источали едва уловимый и нежный аромат… Со слюнями на глазах я шёл по улице. Душа прыгала от счастья гораздо выше и чаще, чем те поцы на майдане! - Господи, какой же ты, Бенька, счастливый! Вот же повезло дураку в очках! - думал я. - Мало того, шо баба досталась красивая и вкусная, да ещё и готовит пожрать так же, как и выглядит. К тому же, она без гламура, феминизма и прочего халоймеса. А в нынешние времена женщина, умеющая спасать мужчину от голода во всех его смыслах – явление, почти уникальное! Вот же постарались Басины родители… Хотя прототёща утверждала, что Бася - это только её заслуга! И Басин папа тут вовсе не причём, так как он всё время на работе. От прототёщиных мансов у всех всегда раскладывалось впечатление, что Бася просто не могла появиться на свет при таком рабочем графике папы и при всех прогрессирующих болезнях прототёщи, которая ещё в детстве была бесплодной… Действие III Поедание Зайдя домой, я наполнил коридор ароматом специй и оставил на полу дорожку из говяжьей крови с коридора на кухню. Выложив всё из сумки на стол, мы с Басей переглянулись! Натюрморт поражал своим великолепием, разнообразием цветовой гаммы и шиком красивой жизни! Отдельно от Баси, меня он также поражал своим расходами, за которые я, конечно же, молчаливо затих. Грех говорить за деньги в такие минуты, дабы не портить всю торжественность момента. - Браво, Беньчик! - захлопала Бася ладонями рук. Это будет шедевр кулинарного искусства, клянусь! Я прямо вот сейчас приступаю готовить! Надеюсь, ты потерпишь до результата, Бенечка, и не будешь кусочничать?! - Конечно же нет, Басенька! Я всю жизнь до тебя кусочничал, и я теперь такой рад, что это уже не повторится! Готовь, сколько нужно, время не важно, важен результат! Я тебя не спешу! Я знал, что процесс готовки для Баси был намного важнее, чем даже для меня моё поедание того, что она приготовит! И только я пошёл до ванны мылить руки, как у Баси зазвонил переносной телефон… Надо признаться, что за несколько месяцев нашего с Басей духовного и физического общения, такое иногда случалось. Прототёща звонила Басе по каким-то срочным делам, Бася стремительно вставала на лыжи и пропадала на два-три дня. Что конкретно за дела, и что за срочность, мне было неведомо. Лично мне сдавалось, что прототёща просто в очередной раз либо переела корвалола, либо увидала в телерекламе какой-нибудь аэрогриль для кошерной пищи, который нужно было незамедлительно купить со скидкой в два процента от стоимости всех насадок. Однако, я отвлёкся в сторону… Итак, я громко роняю мыло об ванну и понимаю, что это был один из таких дьявольских звонков. Сквозь мою улыбку, полную предвкушения от скорой близости с едой, медленно начинает проступать лимонная морда. Процесс на Басином лице был полностью синхронизирован с моим. - Ну… Не судьба мне сейчас приготовить, Бень! - с жалостью изрекает Бася и начинает шустро напяливать блузку. Перспектива провести вечер, выковыривая из зубов остатки трефной шаурмы, мне тоже не улыбалась, и я стал грустнеть быстрее, чем напяливалась Басина блузка. - Бень… Ну не судьба! - повторила Бася. А впрочем… Тут, вдруг Бася замерла на несколько секунд неподвижно. Выражение её лица крайне быстро менялось, и было красноречиво видно, что её осенило, как Плейшнера на Блюменштрассе! - Я приготовлю! - вдруг взвизгнула Бася! Я приготовлю! Господи! Как же я раньше не догадалась! Дальнейшее я помню плохо… Всё, как в тумане, как в пелене… Мгновенность происходящего действия ввела меня в ступор… Майн идише мейделе ловко смахнула со стола все продукты в одну большую сумку, резко вставила ноги в соответствующие туфли и хлопнула дверью, оставшись при этом с той стороны… Эпилог Помните немую сцену из «Ревизора»? В данный момент, это был я! Сказать, что я был на шоке - это ничего не сказать! Положительный это был шок или отрицательный, я не мог дать себе точного ответа. Через пару часов я позвонил Басе. - Бась, ну шо там у тебя из-за мамы? - Всё уже хорошо… Просто у мамы опять повысилась гипертония, и я мерила ей давление… - Бась, может я таки уже приеду к вам? - Не надо! Маму лучше сейчас не беспокоить! - Ну может ты вечером опять ко мне? - Нет, Бень, я побуду два-три дня рядом с мамой! - Ну ладно, тогда давай! Позвони мне через два-три дня, хорошо? Маме привет! - Давай, Беньчик, передам, конечно… Звонок в телефон неожиданно раздался на следующий день вечером. Он казался непривычно задорным, звонким и жизнерадостным! Таким же был и голос звонившей мне прототёщи. - А-а-а! Бе-не-ч-ка! Шалом тебе, мой хороший! - И вам доброго вечера, Фрида Марковна! В голосе прототёщи явно чувствовалось присутствие напитков, весьма отдалённых от корвалола, папазола и им подобных… - Бе-не-ч-ка! Алёсики! Ты ещё слушаешь меня? Ау-у! Бенечка-а… Эх… Ты та-а-аки ге-ений, Бенечка! - Шо вы имеете ввиду, Фрида Марковна? - спросил я, улавливая в трубке далёкие звуки музыки, звякания посуды и легкого хора женских голосов. - Ты таак умеешь выбирать говядину, овощи и всё такое! Всё такое вкусное и нежное! Мясо особенно свежее, молодое, ну просто во рту тает! - Я счастлив, шо вам понравилось! - не без сарказма сказал я. - Ой, Бенечка! Тут к Басеньке пришли подружки, мы накрыли стол и устроили де-е-евишник! Мой-то вечно на работе! Так шо мы кутим! - Я обратно рад за вас до энуреза! - опять не без сарказма ответил я. - Спасибо тебе, дорогой ты мой, что умеешь сделать людям праздник! Сейчас это такая редкость! Теперь мы всегда тебя будем посылать за продуктами, как профессионала, ты не против? - Нет, не против… Я привык, шо меня посылают… В это время в трубке раздался далёкий тихий возглас: - Мама-а-а! Ну где вы там отсутствуете? Идите здесь, а то всё остынет до минуса! Звонкий голос прототёщи куда-то в сторону тут же ответствовал: - Уже бегу-у! Ну всё, Бенечка, я побежала! До свидания, хороший ты наш! - И вам до свид…. В трубке раздались короткие гудки… Через три дня позвонила Бася. - Беньчик, шаломчик! Звоню, как и договаривались! Я соскууучилась! Я приеду сегодня вечером до тебя! - Да ты шо? Какое счастье! - уныло ответил я. Как мама? Опять живая? - Таки да, она уже поправилась! Так шо я сегодня у тебя! Я скоро буду начинать одеваться, а к тебе имею просьбу… - Шо ты из-под меня хочешь? - не менее уныло, чем с прошлого раза, произнёс я. - Ты пока сделай базар! Ужас, как хочется приготовить чего-нибудь вкусненького! А я приеду и удивлю тебя кулинарным шедевром! Договорилась? Я вздохнул, замолчал и задумался… Мяса, почему-то, мне больше не хотелось… КОНЕЦ отсюда



полная версия страницы